Она повернулась к князю, чтобы сказать, что посланца опоили, а вместе с ним возможно и других, но князя уже след простыл.
Евдокия бросилась следом, оставляя гонца, принявшегося истово молиться перед иконой.
За выскочившим из дома князем выбежал его слуга и накинул ему на плечи шубу. Юрий Васильевич недовольно дёрнул плечом, и слуга подхватил шубу, скрываясь в доме. Пока выводили княжеского Буяна, вернулся слуга. В этот раз он помог облачиться князю в полушубок. Во дворе уже собрался отряд воинов и все вместе они выехали со двора.
Евдокия ничего этого не видела. Она побежала к себе одеваться, потом ждала сани, а после уже некуда было спешить. Дед прислал за ней Пахома и велел тихо сидеть у себя.
— Народ поднялся, — угрюмо пояснил ей воин.
— Против колдунов? — спросила она, исходя из слов гонца.
— Уже не поймешь, против кого, — буркнул Пахом. — Сначала колдунов изводить хотели, потом московского князя спасать, а теперь от Юрия Васильевича чего-то требовать думают. Все шалые. Как только кровь прольётся, то пойдут грабить иноземцев, а далее неизвестно, что будет.
— Пахомушка, а тот старик… ну помнишь, на рынке днём за мной следил?
— Не поймал я его, — сжимая кулаки, признался воин, — а он теперь народ мутит. Не простой это человек, Евдокия Вячеславна. Дед тебе не сказал, а он Силантия подло убил.
— Ох ты ж, — воскликнула она и посмотрела в сторону города. — Я чуяла, что здесь что-то плохое зреет, но не успела разобраться, — с досадой воскликнула боярышня.
— Боярин разберётся, а ты иди к себе. Не дай бог пострадаешь, так и нам всем не жить.
— Да, да… — согласилась Дуня и вернулась в горницу, а там уже
её ждали мама с боярышней Еленкой. Обе они были встревожены и тихо переговаривались между собою.
— Дуняша! — бросилась к ней Милослава. — Ты где была?
— Так я вот… — Евдокия показала сумку и не успела ничего объяснить, как мама велела:"
"— Идемте в малую трапезную! Угостим боярышню Елену и там подождем новостей.
Ближние Лыко-Оболенской засуетились, организовывая место для посиделок, а когда они оставили боярыню с боярышнями одних, то Милослава тихо произнесла:
— Страшные новости пришли из Москвы.
— Может, врут? — спросила Дуня. — От Ивана Васильевича не было гонца, а тут какой-то старик людей опаивает и мысли им гнусные внушает.
— Ты что-то знаешь?
— Только то, что этот старик следил за мной.
Еленка ахнула, поднося сжатую в кулак руку и кусая костяшки пальцев.
— Почему сразу не пожаловалась? — строго спросила Милослава.
— Деду сказала, а старик убил Силантия.
Боярыня побледнела.
— Дуняша, во что ты влезла?!
— Я не знаю, мама.
