Ты хоть понял, с кем мы воюем, а боец? Воюем с целым укладом жизни, с чужой культурой и очень хитрым врагом. Там в горах они по своим законам живут, и люди, живущие на равнине, им не указ. Как бы нас после Грозного в горы не загнали.
– Прям в горы? – выпучил глаза солдат.
– Прям в горы, – писклявым голосом передразнил его сержант. – Понаблюдай за мужиком, я за водой спущусь. Может быть, из дома ещё кто покажется!
Только Титов заговорил о воде, с неба упали первые капли дождя. На серых листах шифера появлялись маленькие мокрые точки, одна за другой. Бригадир отложил винтовку в сторону и протянул ладонь, не понимая, дождь это или снег с дождём. Взглянув на часы, боец облегчённо вздохнул. Можно было спуститься с крыши и сдать смену. Снизу под крышей дома рявкнула БМП. Механик убрал ногу с педали газа,
и двигатель заработал равномерно и мягко. Взвод просыпался. Послышались звуки льющейся воды, воздух запах дымом костра и разогретой пищей. Бойцы разминали затёкшие мышцы, по-домашнему сладко зевая, выстраиваясь в очередь к фляге с водой, чтобы умыться и почистить зубы.
– Кто за едой со мной едет? – крикнул Зёмин. – Титов, выдели бойцов!
– Одному что жим-жим сгонять? – грубил кто-то из молодых.
– Бригадир, дай двух бойцов, – приказал сержант, спускаясь на отдых по ступеням в блиндаж.
Первый взвод
– Зябко, як на морском дни, – жаловался Киря, обняв руками свои пухлые плечи."
"– Ты бушлат-то накинь, – советовал Немец, неумело перебирая струны гитары. – Или дуй за дровами в частный сектор. Там тебя не обидят.
– Завтра опять смотр, бойцы, – расхаживал из угла в угол Истомин, – особое внимание личному оружию. В связи с последними событиями предупреждаю – не травмируйте психику ротного, она и так нарушена.
– Олег, можно тебя на минуту? – обратился к Истомину контрактник.
– Можно Машку за ляжку, – повернулся лицом к Филимонову Олег. – Говори, чего хотел?
– Не при всех, давай выйдем, – выжидающе взглянул на замкомвзвода боец.
Контрактники покинули расположение взвода. Во дворе под работу двигателя БМП состоялся неприятный разговор, о котором Истомин догадывался и ожидал со дня на день.
– Разреши мне первого числа с механиками и наводчиками на позициях остаться, – простонал боец, глядя в глаза Олегу.
– С какого перепугу? – удивился Истомин.
– Да что-то сердечко у меня барахлит, брат, – заявил контрактник.
– И как ты медкомиссию прошёл, друг ты мой сердечный? – спросил Истомин, почуяв неладное. – Больше тебя ничего не беспокоит?
– Беспокоит, – резво подхватил воин и стал стягивать с ноги сапог. – Вот смотри, нога гниет у меня, и мозоль ещё.
