Окоп, оборудованный под «секрет», с лёгкостью вместил бы ещё пару солдат, но командир взвода решил иначе. Он просто снабдил военнослужащих пулеметом и «мухой»."
"Совсем рядом из-за пригорка доносился пугающий вой шакалов. Скачкову он напоминал плач маленьких детей. Ещё разведчики рассказывали ребятам, что и боевики умеют так общаться друг с другом, когда крадутся к нашим позициям. Лица парней были покрыты чёрной копотью благодаря соседству с горящей скважиной. Чтобы не было так страшно, Титов воткнул в уши наушники и попытался включить плеер.
– Слышишь, дизель где-то работает, а, Серёга? – вполголоса спросил у напарника пехотинец, удобней укутавшись в палатку.
– Слышу и чего? – отозвался Титов, кусая во рту севшую батарейку.
– А ничего, выкинь свой приемник, мы в «секрете» сидим или где?
– Так нас ведь не видно в темноте, – оправдывался Серёга.
– Какой же ты тупой, Титя. Вот прилетят сейчас «муха» или «шмель» из-за кустов на твою Земфиру, и конец и ей, и нам.
– Ладно, ладно, завёлся уже. Не работает у меня плеер. Может, наши возвращаются?
– А ты выйди на дорогу, узнай да сигарет стрельни. Вчера разведка в деревне БТР новенький нашла, на башне краской свежей – символика Ичкерии. Понимаешь, я к чему? БТР по-любому у наших отжали, а отжимать они умеют. Ведут себя как на гражданке, суки.
– И чего они с ним? – отреагировал заинтересованно Титов.
– Да ничего, подорвали и всё, – прошептал напарник, свернувшись калачиком на бронежилете.
– Вот я понять не могу, Скачков, чего воюем-то? – заводит тему, отгоняя сон Серёга.
– За Лермонтова мстим, Сосок. Кстати, по преданиям казаков, он в Червлённой на ночь останавливался. Стих написал или колыбельную – это мне зампотех рассказывал.
– А его что, тоже «чехи» убили?
– Нет, но нам ведь только повод нужен был, чтобы войска опять ввести.
– Не верю, чтобы из-за Лермонтова так Грозный бомбили. Это ж как его стихи любить нужно, – оценив шутку, засмеялся Титов.
– Ну а если всерьёз, – продолжил Саня, – то не нужно было им на Дагестан лезть.
На первой пониженной сквозь сумерки медленно и уверенно ползла на сопку боевая машина пехоты. Шла тяжело, с выключенными фарами и бойцом на «ребристом». Человек, привыкнув к темноте, различая опасную дорогу, держал водителя за шлемофон рукой, поворачивая его голову на поворотах. Так осуществлялось управление техникой с выключенными фарами.
– Что-то на броне народу мало. В десанте, что ли, сидят? – заметил Скачков, опуская уже чуть было не взведенную «муху».
– Может, позиции заняли, окопались. А если оно так, то скоро весь полк подтянется, опять на марш встанем.
– Как надоели эти марши, – недовольным голосом проговорил Скачков, – тебе повезло, сидишь себе в башне, радиоволны ловишь.
