Он кажется еще выше и более величественным. В черной рубашке с закатанными рукавами и распахнутым воротом, хотя я точно помню, что утром Константин уходил в голубой. Перевожу взгляд на его руку, упирающуюся в спинку кресла, на часы с браслетом явно из золота, осматриваю выступающие вены, словно он носит тяжести, и сглатываю.

— Извините, я не слышала, как вы вошли, — невпопад говорю я. А он медленно выдергивает из моих ушей наушники.

— Тихо, — голос совсем другой, тягучий, хищный. И глаза уже не холодные, а горящие, пожирающие. Замираю, сжимая телефон, когда Константин обходит меня и становится позади. Он хватает меня за косу и дергает, вынуждая откинуть голову. Это не больно, но неожиданно и неприятно. Дыхание учащается, когда Адамади наклоняется ко мне и глубоко втягивает мой запах на шее. Очень близко, очень много его терпко-горького запаха, так, что дыхание спирает.

— Скажи мне, София, — будто выдыхает мое имя, — насколько ты чиста? М? — спрашивает на ухо хриплым шепотом, от которого пробирают мурашки, и сковывает тело,

— Я приняла душ, — отвечаю еле слышно, а мужчина усмехается,

— Я не об атом, зайка, — еще сильнее оттягивает мои волосы, вынуждая максимально запрокинуть голову и посмотреть на него, — Скажи мне, кому и насколько ты отдавалась? Кто тебя ласкал, целовал, и насколько далеко ты подпускала мужчину?

— Я, Никто меня не трогал,

— Совсем? Не верю, София. Такую красивую девочку нельзя не трогать — Я в смятении, не понимаю, чего он от меня хочет, поэтому моргаю и глубоко дышу, — Хорошо, давай я тебе помогу, — он, наконец, отпускает мои волосы и выпрямляется, — Встань! — И я быстро поднимаюсь, его тембр голоса заставляет подчиниться, — Иди ко мне! — Делаю пару шагов, — Ближе, — Встаю почти вплотную и ахаю, когда он хватает меня за талию и впечатывает в себя, — Кто-нибудь обнимал тебя?

— Так — нет, — выпаливаю я, не зная, куда деть руки, поэтому они безвольно повисают,

— А как? — Я совершенно не понимаю, что должна ответить, и отвожу взгляд, — Смотри на меня и отвечай! — Даже через одежду чувствую его сильное, твердое и такое горячее тело,

— Нет, так грубо! — злюсь, но быстро осекаюсь, сама пугаясь своей агрессии. Но, похоже, он удовлетворен моим ответом, Адамади слегка улыбается и ослабляет хватку. Он поднимает руку и прикасается к моим губам, Смотрит в глаза, словно гипнотизирует, и водит немного шершавыми пальцами по губам.

— Кто-нибудь целовал эти губы? — его голос опять хрипнет и понижается,

— Да, — честно отвечаю я, и он вдавливает пальцы в губы, вынуждая их приоткрыться.