Он совершенно явно и сам был не рад, что посвятил друга в офисные сплетни, но сказанного не воротишь, а отмахнуться от новой информации Андрей уже не смог бы.
И он, сцепив зубы, в ответ пообещал себе и другу, что устраивать разборки из-за всей этой идиотии с «охотой на Ледышку» в праздники не будет. Тем более что неплохо бы перед этими самыми разборками собрать информацию о происходящем, чтобы не наломать дров. И он уже даже знал, кому поручит этим заняться.
Поэтому пришлось отыскать некое подобие золотой середины — проследить, чтобы хоть сегодня, в годовщину безобразного скандала, не случилось никаких эксцессов. А со всякими нездоровыми инициативами на рабочем месте он разберётся, когда фирма вернётся к трудовым будням после праздников.
Ободрённый его молчанием Никита улыбнулся и обвёл залу широким жестом, будто лично трудился над её убранством не покладая рук:
— Ты вот лучше отвлекись, развейся. Прочувствуй, так сказать, атмосферу волшебства. Старый год уходит, и всё такое.
Пусть бы он с собой ещё и поганое настроение прихватил. И главное, не совсем понятно, с чего оно настолько испортилось. Да, ситуация с играми подопечных в альфачей-охотников его, может, и раздосадовала, но не настолько, чтобы вот так сильно повлиять на его настроение.
И всё же внутри сидело что-то… прямо в центр солнечного сплетения будто впилась острая ледяная игла… Предчувствие?
— Вот бы всё было настолько просто, — отозвался Андрей. — Новый год — новая жизнь, а старую — в мусорное ведро.
— Ну а вот это уже даже не забавно, — ему на плечо легла тёплая рука, а в воздухе расплескался терпкий аромат Chanel Cristalle. — Тебя послушать, так старая жизнь тебя совсем доконала.
Катя.
Андрей обернулся и не сдержал улыбки — его женщина умела производить впечатление, как будто за каждым её появлением на людях скрывались кропотливые математические подсчёты. И он не знал, так это на самом деле или нет: старался не лезть в эту женскую алхимию, чтобы не портить разгадкой тайну волшебства.
Чёрно-золотистое платье сидело на ней, как вторая кожа. Он услышал, как присвистнул и поздоровался Никита. Катя рассмеялась, и в её низком грудном смехе слышалось удовольствие от произведённого эффекта. Она шутливо шлёпнула его друга по плечу.
— Ты, Фролов, не меняешься. Когда ты себе уже девушку найдёшь?
— Да что вы оба заладили! — возмутился Никита, подхватил со стойки свой стакан и на время покинул их, растворившись в растущей толпе всё прибывающих гостей и сотрудников.
— А ты что стоишь тут, как сыч, прячешься ото всех?
— Который год подряд изображать из себя Маргариту на балу Сатаны что-то не хочется.
— Боишься, колено от поцелуев распухнет? — хмыкнула Катя, поправив свои тёмные, струящиеся по плечам локоны.
