Ситуация была не настолько критичной, и мою ошибку с её грандиозным проколом сранивать, наверное, вовсе неправильно. И всё же…

Волков меня наказывал. До сих пор. Через несколько дней стукнет год с того злосчастного новогоднего корпоратива, а он по-прежнему злился и заставлял меня платить за мою дурость.

— Не нужно никому звонить, — тихо отозвалась я. — Вы только попросите и тех, кто должен в бумагах подписи свои поставить, шампанским не накачиваться.

Синие глаза прищурились.

Ох, ну вот кто тянул меня за язык?

— Это ваше единственное пожелание? — процедил он.

Я пожала плечами:

— Как будто да. А это, я так понимаю, ваше единственное желание. Не хотите, чтобы я показывалась на корпоративе?

— Предпочёл бы.

На это я ответить ничего не успела. Зазвонил его телефон, и на экране высветилось лицо красивой брюнетки. Звонила его Катерина.

Он потянулся к телефону:

— Свободны, Евгения Станиславовна.

Я в ответ лишь кивнула, выскочила из кресла и поспешила покинуть его кабинет.

Глава 3

Он дотронулся до экрана телефона, чтобы приглушить звук входящего звонка, проводил Миронову взглядом до выхода из кабинета, подождал, пока за ней закроется дверь. Экран до сих пор светился — с него на Волкова смотрело красивое лицо, которое почему-то даже после десяти месяцев отношений его подсознание отказывалось воспринимать как родное.

Может, потому что Катерина всегда позиционировала себя как хищницу. Кошку, которая гуляет сама по себе и не терпит никаких эмоциональных «поводков». Вот только себя к нему приковала надёжно и, кажется, очень надолго.

Не то чтобы он возражал. Но и сам на поводке ни за кем ходить не собирался.

Он наконец перестал играть в гляделки с телефоном и поднял трубку — в ухо ему заструился бархатистый голос, который без труда заводил его с полуоборота в их первые встречи. Впрочем, своего влияния он не растерял и сейчас. Катенька умела пользоваться многочисленными достоинствами, которыми её наделила природа. Помножь это на редкостно чёткое понимание того, чего она хотела от жизни, и в полной мере представишь себе, какой опасной и притягательной женщиной была Екатерина Сармина.

— Привет, Андрюш. Не отвлекаю?

Он машинально взглянул на свои наручные часы:

— До конца обеденного перерыва я весь твой.

— Звучит заманчиво, — протянула она. — Жаль, я сейчас слишком далеко от центра, иначе простым обещанием ты не отделался бы.

— Ну, Кать, ты же знаешь, в своём кабинете я только работаю.

Она, конечно, расслышал улыбку в его голосе, потому что тихонько рассмеялась своим низким, заводящим смехом.