Не могла коснуться чужого тела, понимаете? А с Марком…
Я притворилась Машей. И единственное, к чему я была готова – грубость и боль. Я ведь шлюха, проститутка, с которой можно не церемониться, так? Но Марк, к моему удивлению, был деликатен. Смотрел на меня, как на спустившееся с небес чудо. Ласкал. Трогал, целовал губы, мял груди. Тогда они у меня были значительно больше. Сейчас совсем другие – после похудения и грудного кормления Ули. Но Марк все равно заметил, что я без лифчика. Значит, я его привлекаю. Он рассматривал меня, как и все присутствующие. Осуждал, презирал, не знаю…
Мысли вновь уплывают в прошлое.
Может, признаться во всем? Показать ему дочку, открыть завесу страшной тайны? Даже мои родители не знают, от кого Ульяна. Сколько они меня ни пытали, так я и не призналась, чья она? Не смогла прийти к Марку и потребовать помощи.
Голова кружится, когда я торопливо иду по коридору в кабинет. Скорее закрыться от всех… От него… Спрятаться за дверями и не думать о той ночи.
Я сбилась со счета, сколько раз я тогда кончила… Стрельбицкому доставляло удовольствие наблюдать за послушной игрушкой, подаренной друзьями. И ему, несомненно нравилось, что он был у меня первым. Он поверил мне. А как было не поверить? Я едва дышала, не в силах справиться с чувствами.
– Ты странная, Маша… – шептал Марк, нависая надо мной. – Как не от мира сего. И смотришь так… Если так будешь на всех клиентов смотреть, станешь миллионершей.
– Как? – сипела я.
– Словно любишь меня.
– А я тебя люблю.
– Это лишнее, поверь. Любовь за деньги не продается. Я ведь купил тебя, вернее мои друзья. Мой тебе совет – взгляд сделай своей профессиональной фишкой, а слова… Такие слова хранят лишь для одного человека.
Низ живота ныл, а между ног саднило, но Марк хотел продолжать. Мои услуги ведь оплатили до утра, так что… Мария должна отработать полученные деньги по полной. Я нависла над ним сверху. Провела ладонями по груди, путаясь в мягкой поросли волос, очертила выступающие мышцы ноготками, коснулась твердого, мускулистого живота. Скользнула ладонью ниже и обхватила напряженный ствол. Я тогда не знала, какие бывают, но у Стрельбицкого он был… огромный.









