"

"– Хуже было бы, ударь она точным движением, ну, допустим, прямо в сердце, хотя нетренированному человеку трудно с одного раза точно попасть в него, – абсолютно спокойно объяснял приятель, – и уж совсем было бы нехорошо, принеси она с собой опасную бритву или пистолет. А так, кухонный нож, множество ранений. Суд может проявить снисходительность.

Я удивился:

– По-моему, ты несешь чушь! Двадцать четыре ранения лучше, чем одно?

– Ну конечно! – неожиданно ответила Нора. – Сам посуди. Если бы она прихватила из дома кинжал, ловко ударила и сразу убила, следовательно, планировала преступление, тщательно готовилась.

А ежели схватила ножик для резки хлеба и била им во все попадающиеся под руку места, значит, находилась в состоянии аффекта. Временное помрачение сознания облегчает участь виновного. Ведь так?

Максим кивнул. Я покачал головой.

– Извините, но Соня совершенно не похожа на человека, способного кинуться на девушку с ножом. Она интеллигентный, воспитанный человек…

– Знаешь, Ваня, – вздохнул Макс, – я могу тебе такого порассказать про образованных и милых. Вот недавно взяли одного доктора наук и профессора, большого ума человек, то ли двадцать, то ли тридцать книг написал, по его учебникам армия студентов выучилась.

Этакий благородный отец семейства: седые волосы, очки, костюм, речь великолепная, ну вроде тех экземпляров, что ходят к твоей матери на вечеринки.

– Ну и что? – спросил я.

– Любовницу убил, – спокойно сказал Макс, – двадцатилетнюю девчонку. Позвал к себе на дачу, придушил, потом в ванне на части разрезал, в мешочки упаковал, в саду в разных уголках зарыл. И спокойно пошел работать. Он, понимаете ли, ни дня без строчки прожить не может.

Кстати, и в СИЗО пишет, очень уважаемый в камере человек.

Меня затошнило. Очевидно, Макс понял, какую реакцию вызвал его рассказ, потому что добавил:

– Хороший человек, плохой, добрый, злой… Это слова, а есть улики.

– Какие? – напряженным голосом поинтересовалась Нора.

– Извините за каламбур, убийственные.

– Ну! – поторопила его Элеонора. – Говори.

– Время смерти Беаты было определено достаточно точно, – ответил приятель. – Она скончалась во вторник, между девятнадцатью и двадцатью часами.

– Откуда это известно? – не утерпел я.

Макс спокойно пояснил:

– Установление давности смерти проводится по многим показателям. Когда известно время последнего приема пищи, то судят по особенностям содержимого желудка, имеются энтомологические исследования, касающиеся развития насекомых, преимущественно мух, уже спустя пару часов после кончины личинки…

Я сглотнул слюну и быстро сказал:

– Хорошо, хорошо, я тебе верю. Значит, между семью и восьмью часами вечера?

– Да, – кивнул Макс, – именно в это время Соня приехала к Беате.