Раньше он частенько так меня называл. Это заставило меня более внимательно к нему присмотреться. Он что, заигрывает со мной? Сама эта мысль меня посмешила, хотя в общем-то мне было не до смеха.

— А ты горячая штучка, Надя, да? — снова эта сексуальная хрипотца в голосе, которая сводила меня с ума.

Безумно горячая ладонь Александра легла на внешнюю сторону бедра и двинулась вверх, буквально прожигая насквозь кожу и тут же мураша. Даже сквозь тонкий материал служебной юбочки, что обтягивала бёдра.

Я свела колени вместе, почувствовав, что мои трусики намокли. Что?! Моё тело до сих пор реагирует на него, как на своего мужчину.

Послышался хитрый смешок Воронцова. Ему всегда безошибочно удавалось понимать, что я чувствовала, особенно в такие моменты.

— Поплыла, Надюш, м? — прямо возле уха.

Вот же чёрт! Стало безумно жарко и влажно между ног.

Строптиво дёрнулась, но сопротивляться такой громаде как Воронцов было бесполезно.

— Ты слишком высокого о себе мнения, — проговорила я сбивающимся голосом.

Его бровь взметнулись.

— Неужели? — голос хриплый до невозможности, твёрдый член упирался прямо в промежность, — готов поспорить, что ты уже вся мокрая…

Прав, чертовски прав!

— А ты до сих пор не заинтересован? — лучшая защита — нападение, — что же твоя девушка одна в номере, а ты тут со мной? Можно только пожалеть бедняжку.

— Она очередная блядь, не думай о ней, — и в этом был весь Воронцов, — если она тебе мешает, могу её отправить восвояси, — шептал он, всё также горячо лаская мне бёдра.

Я обессилено зарычала.

— Я больше не твоя жена, — запыхавшись произнесла я.

— Ммм… горячая, волчица. Изменилась, раньше была робкая, — его пальцы неожиданно нырнули в мои трусики.

Простонала от бессилия, почувствовав, что градус возбуждения растёт.

— Погоди немного, сейчас на ладонь мне кончишь, тогда хоть заорись, — бесстыдно проговорил он и впился в меня поцелуем, в который вложил всю свою силу, — не говори, что не хочешь.

Губы тут же онемели. Его язык ворвался вы мой рот.

В следующий миг Воронцов вскрикнул и слегка отстранился от меня, ослабив хватку. Мне хватило этого, чтобы освободиться от его удушающих объятий.

Дышала я сбито.

Он оттирал от крови прокушенные мною губы.

— Дикарка, — пробормотал он, отрывисто дыша, — когда успела такой стать?

— Совсем уже, Воронцов, нас больше ничего не связывает! Если ещё раз такое повторишь, то проснёшься без яиц, — угрожающе понизила я голос.