Прощения не прошу. Просто так бывает, Арман. Что сначала она вышла замуж за тебя, а потом встретила меня.
И ты не проси. У меня – никогда! Без неё я всё равно жить не хочу.
Всё остальное ты знаешь и так. И того, кто это сделал с ней, убил ты. Но Романова, того, кто этого ублюдка прислал, убил я. Да, он заслужил. Но заслужил и я.
Я знаю, ты будешь спрашивать себя и не раз: а что, если бы я остался жив? Теперь ты знаешь ответ. Глядя тебе в глаза снова, я сказал бы то же самое: – Не думай! Просто стреляй!
Сейчас, когда Романов мёртв, я могу сказать тебе и остальное…»
Я свернул исписанный его аккуратным почерком лист и положил в карман.
– Ви увэрэны, что этот адрэс? – с акцентом спросил таксист, глядя на огромный особняк.
– Как никогда, – расплатился я и позвонил в ворота усадьбы Романова.
Хрен ты угадал, скотина, трахавший мою жену, что старый князь сдох.
Пусть теперь и он знает то, что знаю я.
Глава 42. Яна
Вторую неделю я работала в «Галерее».
И вторую неделю пыталась не думать о её владельце.
Точнее, пыталась делать вид, что не думаю, а сама только и делала, что мысленно обращалась к нему. С пожеланиями «доброго утра» и «спокойной ночи». С вопросами: Надеть красное или твоё любимое? Я помню, что ты предпочитаешь стекло, но можно мне вон тот маленький тетрапак с соком?
Я даже верхний свет в комнате перестала выключать, хотя раньше пользовалась одним ночником у кровати – так скучала по нему.
Но держалась.
И каждый день с радостью бежала на работу. Нет, не в надежде встретится. Мне было дорого это место, я любила то, что делала. Я взялась за свой неоконченный проект, зная теперь всю предысторию коллекции, даже с большим энтузиазмом, особенно за картины в хранилище. От них я ежедневно впадала в буйный трепет. И ежедневно звонила Теодору.
– Тео, ты не поверишь, я нашла сегодня Климта, – взахлёб рассказывала я.
– Когда её в прошлом году выставляли, я видел. Она божественна. Ты же про копию «самоубийцы»? – понимал он меня с полуслова.
– Да, да, да, про черновик, – кивала я.
– И как? – улыбался он, разделяя мои чувства.
– Полный восторг!
А потом вечером в кафе мы ещё несколько часов кряду могли говорить об этом. И не только. О чём угодно. Об Армане. О моём отце. О старом князе, что по мнению Тео был совсем не такой уж и козёл, как рисовался мне.
Как же мне этого не хватало – друга. Как же я любила эти наши «посиделки» и разговоры.
Как же отчаянно я любила «Галерею».
Теперь она была мой дом. Огромный дом, где годами можно не встречаться с его хозяином, если он не хотел. А он, может, и хотел, но просьбе моей внял и исполнял её безукоризненно – даже не попадался на глаза.
Только прислал художника – учителя по изобразительному искусству.
И я не отказалась.
