Жаль, под князя тебя не подложишь, стар. Но если что, – язвительно усмехнулась она, – если тебе надо правду, то он сам меня пригласил. Я ответила на твой вопрос?
– А Роман Валентинович тебя тоже пригласил? Или у тебя с ним дела? Ты за мной следишь?
Но у меня с Романом Валентиновичем, к которому мать послала меня за ответами, разговор уже был. И не один. Поболтали немного об отце. Немного о моём прошлом. Арман запретил ему лезть ко мне с расспросами, но раз уж я сама пришла, то разрешила спрашивать обо всём. Особенно мне понравилось, что он один расспрашивал про бабаню. Например, как она нашла мою мать. А бабаня увидела её в какой-то газете, когда лежала в больнице. Большое интервью на целую страницу с фото. И телефон, на который можно обращаться по правовым вопросам. Вот она его и набрала. Долго собиралась, но, как поняла, что шансов выкарабкаться нет, так и позвонила.
Кстати, Роман Валентинович в долгу не остался, тоже внёс для меня много ясности в те смутные события прошлого, что происходили на его газах, и даже обещал видеозапись.
– Нет, следить, вынюхивать, выпытывать – это привычка твоего мужа, надеюсь, скоро бывшего. И если про Валентиныча был твой второй вопрос, то я отвечу: дела с ним не у меня, а у моего второго бывшего мужа, следователя. Я тебе как-то про него говорила, – присела мать на стул и, глядя на меня в упор, сложила ногу на ногу. – Всё жду-жду, когда ты поумнеешь. Но, видимо, напрасно. Давай подскажу. Твой отец доверился не тому человеку…"
"– Можешь не продолжать. Я знаю, что я тоже доверилась ему. Ведь я так похожа на отца. К чёрту это старьё. И этот нафталин, которым старый пердун, похоже, кормит всех, кому не лень, – брезгливо вытащила я из чемодана пакет с пистолетом и отложила в сторону. – Концепция уже давно поменялась. Арман мне не враг. И ни тебе, ни Романову не настроить меня против него. Скажи мне лучше, за что ты так ненавидишь меня? И это третий и последний вопрос.
Её идеальные брови поползли наверх.
– А я тебя ненавижу?
– Я объясняла это тем, что отец изнасиловал тебя, а я так похожа на него. Но это херня. Ведь ты любила его. А ненавидеть стала, когда он тебя бросил. И жизнь сломал. Хотя разве можно назвать сломанной жизнью то, что ты имеешь?
– Ты права, до того, как у меня объявилась взрослая дочь, я жила и горя не знала. Уже всё забыла, всё пережила. Считала, что жизнь моя удалась. Любимый мужчина, достаток, работа. С детьми не вышло, но и тут выход нашла. Не ухмыляйся, – поняла она руку предупреждающе, – уже оскомина на языке от слова «инкубатор». И не обольщайся, я решилась на это ещё до тебя. И вообще всё у меня было ровно и складно, пока не позвонила твоя бабка. Но и тут я не спасовала.
