Ножки исправно раздвигаешь? – зашептала она прямо в ухо. – Или он и не просит?
– А знаешь, что мне в тебе нравится? – даже не отклонилась я. От неё так вкусно пахло. Надо спросить что это за духи. – Твоя прямота. Могла бы прикинуться подругой. Наврать с три короба. Ми-ми-ми, сю-сю-сю, бла-бла-бла. А ты как есть: всю боль, гнев, отчаяние, негодование. И знаешь, что радует? Что не на него выплеснула – на меня.
Она сделала шаг назад, чтобы посмотреть на меня ещё раз.
– Это так очевидно? – тряхнула густыми прямыми и чёрными до блеска волосами.
– Другим – не знаю. Мне – да, – пожала я плечами и оглянулась в поисках Теодора. Армана я всё же уговорила к нам не присоединяться. А вот Теодора ждала.
– Тогда давай я скажу тебе самую грязную правду. Арман поехал с отцом. И я знаю куда. Но это неважно. План такой. Через пару часов я уйду «по делам» – показала она кавычки, полезла в висящую на плече сумку и потрясла у меня под носом ключом от номера в отеле. «Вольф Дитрих» – прочитала я. – Там ванна прямо в гостиной с ароматными маслами. Романтическая спальня под звёздным небом в окружении цветов. Массаж, сауна, бассейн, СПА. Завораживающий вид на крыши города. В общем, там всё ровно так, как он любит. И конечно, с полным бразильским бикини я. Так что не жди своего муженька сегодня раньше утра.
– Как скажешь, – равнодушно пожала я плечами. И сама удивляясь своему спокойствию.
Не потому, что была в Армане настолько уверена. Потому, что изменилось что-то во мне. Из обожающего его щенка, оставляющего лужицы от восторга при его виде, я подросла до подпёска, что учился прислушиваться не только к тому, что говорит он, но и к себе, к своим чувствам и желаниям. А может я просто становилась женщиной?
И боль во мне, что вызвала встреча с прошлым: отец, Арман, сначала растеклась выплюнутой из недр вулкана раскалённой лавой, жгла и мучила, но теперь остывала и словно покрывала меня жёсткой холодной коркой. Пока только снаружи. Но, боюсь, чем больше я буду знать об Армане, тем сильнее застыну и внутри.
– Мать всегда мечтала, чтобы я вышла за него замуж, – поясняла Дина. – И знаешь, я тоже не против, чтобы меня всю жизнь так трахали. Как он трахается! Нет. О, как он трахается! Поверь, за это стоит побороться. Я знаю, что говорю, – видимо рассчитывая на то, что в австрийском Зальцбурге мало кто говорит по-русски, даже не понизила она голос. Так и орала на весь холл. – И я не отдам тебе его без боя.
Господи, как они мне все надоели! И тут война! И за что?
Я выдохнула и только махнула рукой:
– Вперёд! Можешь ехать прямо сейчас. Зря что ли на гостиницу тратилась.
Но она не двинулась с места, и мы одновременно увидели Бломберга.
Честно говоря, если бы она свалила, я бы даже обрадовалась. Мне бы с Бломбергом поговорить.
