Но Лагутину было категорически наплевать на тетю Катю и всех остальных. «Поскорее бы все прошло, закончилось, – думал он, – как это тягостно все. И изображать непомерную скорбь – в том числе. Скорби не было, вот в чем дело, как ни горько в этом признаться.
Он увидел женщину, которая спешила к ним, сильно припадая на ногу и опираясь на палку. Она подошла к Лагутину и обняла его.
– Леша, милый! Ну как же так?
Он узнал ее – Рита, жена отцовского сослуживца Андрея Ростовцева. Он вспомнил – тогда, лет двадцать назад, а может, и больше, в отцовском институте был большой скандал – завлаб Ростовцев ушел из семьи, оставив жену и двоих детей. Супруга Ростовцева, дородная и красивая женщина с мощной халой из вытравленных соломенных волос, шла по жизни уверенно – это читалось во взгляде. Ну и отправилась она, – это рассказывал отец, – в парторганизацию, чтобы изменника призвали к ответственности, а заодно и к совести. Но ничего не получилось – не возымели действия ни партсобрание, ни понижение в должности – с завлаба до рядового сотрудника. Только потеря в зарплате, ну и как следствие – алименты уменьшились."
"Случилась любовь – это все понимали. Ростовцев был крупным и фактурным мужиком – рано поседевший, но сохранивший роскошную шевелюру сибиряк с тяжелым подбородком, властно сжатым упрямым ртом и стальным блеском в глазах. Бабы, конечно, на него заглядывались. А влюбился он в лаборантку, совсем девочку, так, ничего особенного – маленькая, худенькая, остроносенькая и тихая. Одним словом – мышка-норушка.
Так вот, Ростовцев ожил, помолодел, засверкал глазами – и на все ему было наплевать, он был счастлив.
Квартиру, конечно, оставил семье, а сам переехал в коммуналку к молодой жене. Отец тогда посмеивался и рассказывал матери: «Ходят за руку, представляешь? Ну просто как дети».
Однажды Ростовцев с новой женой были у них дома – что-то привезли отцу, кажется, какие-то бумаги. Мать поила мужчин чаем в отцовском кабинете, а «молодуха» сидела на кухне с матерью, они о чем-то шептались.
После их ухода мать задумчиво сказала отцу:
– Знаешь, Петь, а они все правильно сделали. Молодец твой Ростовцев, хвалю. Любовь у них, большая любовь.
А вскоре Ростовцев погиб – лет через пять после этих событий, разбился на машине. Молодая жена тоже здорово пострадала – Лагутин слышал краем уха, что она долго лежала в больнице, что-то с костями таза, с ногами, словом, разбилась здорово – по частям собирали. Мама, кажется, ездила к ней в больницу.
«Надо же, пришла, – удивился Лагутин. – Значит, помнит отца». Он видел, что жена Ростовцева здорово постарела, высохла – просто старушка, ей-богу. И эта палка, и хромота, и седина в волосах. Сколько ей лет, этой Рите? Да за пятьдесят, не больше – она была лет на десять старше Алексея.
