Он просто придурковато ухмыльнулся, – Сото был самым настоящим идиотом, – и игра продолжилась.
Во время перерывов я всегда искал глазами Блэйк. Казалось, она следила за каждым моим движением, и мило краснела, когда я проезжал мимо.
– Развлекаешься? – бросил я, и улыбнулся, когда Блэйк опустила глаза и застенчиво кивнула.
Черт, она убивала меня своим очарованием.
Ближе к концу игры мы оказались в затруднительном положении. Счет был равный, а время поджимало. Томми снова воспользовался моментом. С немыслимой скоростью он, словно в танце, обошел защитников соперника и ударил клюшкой по шайбе – она попала в верхний угол ворот.
Томми торжествующе разрезал воздух кулаком, наматывая круги по льду. Я бросил взгляд на часы. Еще две минуты – и победа будет за нами.
Однако «Бостон» не стал сдаваться без боя. До конца оставалось тридцать секунд: их тренер подал сигнал вратарю ехать на скамейку запасных. Вместо него на лед вышел другой хоккеист, который отчаянно пытался обеспечить их команде победу.
Как защитник, я обычно сосредотачиваюсь на защите своих ворот, а не на том, чтобы забивать шайбы, но иногда звезды сходятся так, как нужно.
Прямо как сейчас.
Оставалось двадцать секунд до конца матча – шайба оказалась у синей линии.
Ворота соперников пустовали, а фанаты на арене предвкушающе загудели. Я решил немного повеселиться.
Я разогнался и ударил клюшкой по шайбе – она полетела к пустым воротам и ударилась о заднюю часть сетки с громким стуком. Загорелся красный свет, и арена взорвалась оглушительным ревом.
Возбужденная толпа сходила с ума. Я сделал несколько волнообразных движений корпусом вперед-назад специально для Уолкера, а затем подкатился к стеклянному ограждению, за которым сидела Блэйк, и послал ей воздушный поцелуй. Меня повалили на лед прежде, чем я успел увидеть ее реакцию. Прозвучал сигнал об окончании игры.
Сокомандники хлопали меня по спине, а аплодисменты толпы эхом отдавались вокруг.
И тут я подумал про себя… Может быть, сезон, в конце концов, будет не таким уж плохим.
Блэйк
Речь Шарлотты превратилась в непрерывный поток возбуждения, эхом отбивающийся от стен тускло освещенного коридора, который вел к раздевалкам. Ее огненные темно-рыжие волосы подпрыгивали при каждом шаге, ореховые глаза блестели от восторга. Она не могла перестать говорить об игре, и знаменитостях, которых мы увидели… о том, что сделал Ари Ланкастер.
– Все еще не могу поверить, что ты продолжаешь убеждать, что не знаешь его, – ворчливо фыркнула она.
Я неловко пожала плечами, стараясь не заострять внимание на ситуации.
– Шарлотта, ты раздуваешь из мухи слона. Я всего лишь обслуживала его столик во «Франко». Это все. Мы почти не разговаривали.
