Его влажные черные локоны упали на лоб: завитки обрамляли изумительное лицо чувственным занавесом. Блестящие капельки воды скатились по бронзовой коже, проложив дорожку вниз по рельефу груди.
Ари Ланкастер был воплощением желания.
Его взгляд жадно блуждал по моему телу, поэтому я дала себе еще несколько секунд, чтобы насладиться его внешностью.
Татуировки украшали золотистую кожу в разных местах. Замысловатые узоры, некоторые чернильно-черные, другие – яркие, создавали красочную историю, на изучение которой я могла бы потратить часы. В центре высеченной из мрамора груди Ари была татуировка в виде большой сломанной птичьей клетки. Замысловатые детали клетки нарисованы с особой точностью: ее прутья были скручены и выбиты, как будто они больше не могли удержать дикий дух.
Внутри сломанной клетки парила величественная птица, широко раскинувшая крылья, как будто только что вкусившая сладкий нектар свободы. Перья птицы были изысканно прорисованы: и каждое из них показывало, какая красота находится за пределами клетки.
Мое тело отреагировало неожиданным приливом тепла – первобытным откликом на великолепное существо передо мной. Каждая клеточка меня осознавала его совершенство на интуитивном уровне. Внутри все сжалось от пустоты. В груди все стянуло и заныло. Я…
Чья-то ладонь скользнула в мою – Шарлотта прижалась ко мне. Я действительно подпрыгнула от такого наглого вмешательства в мой праздник вожделения."
"– Представь меня, соседка, – промурлыкала она, пожирая взглядом тело Ари… и его внушительную эрекцию. Будто он был «вишенкой на торте».
Комната внезапно вновь ожила: звуки, которые издавали другие игроки, наполнили воздух в тот момент, когда чары, под воздействием которых я находилась, были разрушены. Оказывается, мы были не одни. И я, вероятно, просто чертовски опозорилась перед всеми, когда трахнула звезду хоккея взглядом.
– Блэйк, – прошипела Шарлотта, бросив на меня суровый взгляд. Какое-то неприятное чувство колыхнулось в груди.
Поняла… Я ревновала. Это не совсем то чувство, к которому я привыкла. На самом деле, мне было сложно даже вспомнить, когда меня одолевала ревность, например, в отношении Кларка.
Точно. Мой парень. Кларк.
Черт, я просто ужасный человек.
Но даже наличие у меня парня не отменяло того факта, что меня начинало подташнивать при мысли о том, что она тоже видит это совершенство перед собой.
Что, если он решит, что она горяча? То есть, она и была горячей. Шарлотта всегда могла заполучить парня по щелчку пальцев.
– Привет, – сказала я, осознав, что к этому моменту мы с Ари еще ничего не сказали друг другу.
– Привет, солнышко, – протянул он.
– Солнышко? – пристальный взгляд Шарлотты метался между нашими лицами.
