Его пресс стал почти каменным, когда Давид намотал мои волосы на кулак и мягко заставил подняться.

Я вытерла губы и поднялась с колен.

— Сегодня было хорошо, — жадно пробормотал Давид.

Я прильнула к напряженной груди, а Давид перехватил меня за подбородок и впился зубами в мою шею. Не нежно. Не щадя.

Я тихо вскрикнула, откидывая голову назад.

А он зализал место укуса, втягивая ноздрями запах моей кожи.

Точно зверь.

— Тебя уже можно трахать?

Давид спрашивал, закончились ли месячные.

В глазах Давида — жуткий голод, лучше бы я не смотрела в них…

— Можно.

Я не успела пикнуть: Давид перехватил меня за талию, приподнял над полом и унес из комнаты.

В свою обитель.

Я закрыла глаза, не решаясь смотреть на постель или этот пол, где еще недавно он истекал кровью… а Давиду было все равно, о чем я думала.

Он крутил мною в разные стороны и все никак не мог налюбоваться. Ласкал поясницу, трогал шею, сминал грудь и всюду оставлял свои следы.

Давид будто в отместку за мое проклятое сердце показывал, что мое тело принадлежит ему. Пусть не сердце… зато тело.

— Повернись.

Я послушно легла на живот, дрожа от неизвестности. Я боялась его звериной сущности — Давид лепил из моего тела фигуру, как из пластилина… Это было ненормально.

Его ладони опустились на поясницу и придавили — Давид распластал меня на кровати.

— Прогнись. Вот так… — затылок опалило жаром.

Сегодня он хотел глубже, ярче, острее.

Давид задрал мою голову, а когда его пальцы накрыли мои полуоткрытые губы — я случайно облизала их.

Распаляя зверя.

Накаляя обстановку.

— Жасми-ин… — протягивает свирепо.

Давид дышит открытым ртом.

Ладонью сжимает талию, безжалостно оставляя следы. По коже бегали мурашки — он может делать со мной все, что угодно.

Знакомая луна освещала эту спальню, когда Давид вошел в меня.

Я глухо вскрикнула и отчаянно прикусила его пальцы. Он водил ими по моим губам, а я посасывала их в надежде, что Давид немного успокоится и возьмет меня нежнее.

— Давид, — я тихо простонала.

— Прости, моя кайфовая.

Давид замедлил темп, давая привыкнуть к себе.

Я тихо задрожала, чувствуя во рту солоноватый привкус — это была кровь его пальцев.

Это было началом безумной ночи, кончившейся лишь к утру…

Луна сменилась неярким рассветом.

Давид лежал на спине, по его лбу и вискам катились капельки пота. Я робко свернулась калачиком рядом и даже гладила его грудь в надежде, что он уснет и больше не захочет меня.

Давид испробовал меня в десятках разных поз и будто почти не выдохнулся. Я устало вытерла лоб и щеки — на них налипли влажные волосы, и привстала на постели.

— Куда? — Давид дернулся следом.

— Я хочу в туалет.

— Иди.

Давид отпустил меня в ванную. Я закрылась на щеколду, опустилась на кафель и тихонько заплакала.