— Пойдем завтракать, Гуров! Ничего мы сейчас не решим!
Пришлось затолкать все назад — раздражение, недоверие и вопросы — все!
Завтракать? Хо-ро-шо! Прежнее недоверие и отстраненность? За-ме-ча-тель-но! Ничего не было? Чу-дес-но!
Он, стоя у кухонного окна с чашкой кофе и сигаретой в руках, подозвал ее к себе:
— Сань, иди, посмотри. Похоже, что нам снова надо сматываться.
Александра подошла и встала рядом. Окно было распахнуто, она чуть высунулась, посмотрела вниз на улицу. Возле джипа, который Иван оставил у подъезда, суетились двое мужчин — рассматривали. Один зачем-то присел, заглянул под днище, отсюда, сверху, было плохо видно.
Она помолчала.
— Ну что, Гуров, это твой план? С привычным захватом?
Вот же черт! Послал Бог бабу!
— Нет, на сей раз без захвата, — признался он, — просто бежим.
— Зачем тебе, Гуров, просто? — хладнокровно спросила она, как преподаватель у сдающего экзамены студента. — Чтобы догнали?
Вообще-то он вполне созрел, чтобы ее придушить. Умная очень? Ну так держи свое понимание при себе!
— Останешься или побежишь со мной?
Спросил. Вот как разозлился разбалованный не лезущими в его душу, мысли и жизнь женщинами без особых претензий Иван Федорович."
"— А что, предполагалось, что ты можешь бегать без меня? — усмехнулась Санька, глядя ему в глаза. — И кому ты весь такой замечательный сдался?
Вот наподдавать бы тебе ремнем, красавица! Доктор, черт бы тебя побрал, наук! И ведь спуску ему не дает и правил его игры не принимает!
Удушить, и все дела!
— Ну, хочешь, не беги!
— Ванечка, давай в незаинтересованных поиграем потом, — устало предложила она.
Он поставил чашку на подоконник, щелчком отправил за окно окурок, ухватил ее двумя руками и развернул к себе.
— Саш, расскажи! — попросил он. — Мне будет проще все разрулить и тебя из этого вытащить!
Они смотрели в глаза друг другу.
— Вот честное слово, Иван, мне нечего рассказывать, я понятия не имею, что за беспредел творится вокруг меня!
— Ладно! — не поверил он.
Сашка сдалась — нет так нет, что теперь доказывать!
— Иди, собирайся! — отдал он приказ.
Зло, холодно, отгораживаясь и отстраняясь от нее душой, телом, насколько мог. Ну, что ж, подруга — ничего не было, и мы бежим. Снова!
Она кивнула, соглашаясь со всем – его отстранением и продолжающимся бегом неизвестно куда и от кого, с призрачным финишем в итоге.
И они побежали. Образно.
Обнаружилось, что Сашке не в чем выйти на свет божий и очи прохожих — вся ее одежда была перепачкана кровью, грязью из-под кустов разведывательных и порвана в нескольких местах в пылу событий.
