Нет, вести такие переговоры, выдвигать требования и держать заложника — тут нужен человек с более крепкими нервами, Юрик не выдержит, он сопля, слабак, у него и половины нужного запаса нет!

Сашка поняла со всей жестокой очевидностью все это — и еще, что именно по причине нехватки характера, сам поставив себя в изначально проигрышную ситуацию, этот Юрий Николаевич стал еще более опасен: он сдастся, не выдержит эмоционального накала, но сдастся не мужикам, а жизни или теперь уже смерти, и утащит за собой и ее, Сашу!

— Юр, ведь ты не при делах, — спокойно, очень четко, продолжал говорить Иван и незаметно для дергающегося Юрия Николаевича передвинулся вперед. — Почти ничего о твоем участии недоказуемо. Подумаешь, выполнял приказы начальника! Никого не убивал, в криминале не замешан. Я тебя отмажу, обещаю! Отпусти ее!

— Нет!! Она поедет со мной!! Всем отойти!! Где машина?! Я сказал — машина!!

«Это ступор, он ничего не услышит!» — поняла Сашка.

Она подобрала все свои сопли-страхи, отстраненные мысли — сконцентрировалась здесь и сейчас, в узком пространстве от нее к Ивану, и глядела, не отрываясь, только ему в глаза.

Он на нее не смотрел, как будто ее вообще не было, он смотрел только на Юрика и сделал еще небольшой шажок вперед — мягко, плавно, профессионально. Юрик не заметил.

Несмотря на то что он дергался, потел ужасно, орал и был на пределе, прикрывался он Сашкой грамотно — распластав ее впереди себя так, что женское тело прикрывало самые уязвимые места, он и голову-то особо из-за ее головы не высовывал.

Стал отступать назад, к машине, которую все-таки подогнали по чьему-то приказу, но спецназовец, сидящий за рулем, не спешил выходить, а Юрик не мог оглянуться, понимая, чего ему это будет стоить.

— Юра, ты жить хочешь? — почти по-семейному, кухонным тоном спросил Гуров, словно предлагал пофилософствовать на данную тему. — У тебя есть единственный шанс — отпусти девушку и брось пистолет! Спокойно, тебе не о чем волноваться!

— Нет!! Отошли от машины!!

Время играло в свои замысловатые игры, веселилось — сжимаясь-расширяясь, ускоряясь и замедляясь.

Александра находилась словно сразу в двух измерениях, она понимала, что все вокруг движется быстро, почти стремительно и все эти уговоры-переговоры заняли не больше нескольких минут, но в другом, ее личностном измерении время растянулось, выделяя каждую секунду.

Она слышала, как бешено стучит сердце ее захватчика, чувствовала запах, почти вонь его животного страха, видела капли пота на державшей ее руке.

И смотрела, не отрываясь, в глаза Ивану.

Она почувствовала тот момент, когда Юрик сдал, перешел грань, впадая в истерическую, неконтролируемую панику.