И пока я бегаю по судам, фирму тем временем перепродадут пару раз так называемому добросовестному покупателю, и пишите письма! И все это банальней, наглей, более действенно и для рейдеров безопасней, чем похищать, пытать, заставлять что-то подписывать! Да и отработано уже не один раз, не дает сбоев, и не надо разборок с ментами!
— Саш, — вдруг перебил он ее монолог спокойным, снисходительным тоном, — не нервничайте вы так!
Сашка внутренне остановилась, словно на стену налетела.
— Да, — и повторила: — Да.
Допила остывший кофе. Горько и невкусно, холодный кофе почему-то всегда невкусен. Странный напиток: горячий — замечательно, холодный — гадость!
— Из вашей эмоциональной речи я понял, что никаких таких предложений вам не поступало? — вернул ее к продуктивному разговору Иван.
— Правильно поняли. Даже намеков отдаленных не было.
— Хорошо. Идем дальше. Кто наследует ваше имущество в случае вашей смерти? Дети? Муж? Родители?
Сашка уставилась на него удивленно, даже пару раз хлопнула глазами от неожиданности, как филин.
— Никто, — растерянно ответила она, — мама, наверное.
— Завещания нет?
— Нет.
— Может, вас хотели заставить написать завещание с последующим вашим устранением? — предложил он версию.
Санька задумалась. Покрутила головой в поисках официанта, увидела, махнула ему рукой и заказала еще кофе, когда он подошел к их столику.
Надо подумать, вот так сразу и не ответишь. Она не заметила, как перед ней оказалась чашка горячего кофе, сделала глоток, обожглась и удивилась.
Ах да!
— Моя мама отсудит все и у всех, кому бы я чего ни завещала!
— По ныне действующему законодательству она сможет отсудить только половину. И мама ваша не препятствие, раз у вас нет других наследников. Она ведь не молода, и если кто-то решился действовать с вами подобными методами, то ваша мама — это так, семечки."
"— Да господи боже мой! — возмутилась громко Сашка. — Да на хрена такие сложности?! Красть меня, убирать маму! Это же больших денег стоит — нанимать кого-то для исполнения, озадачиваться результатом и реализацией плана!
Она возмущалась громко, так что оборачивались малочисленные ночные посетители в зале, но Сашка не видела ничего вокруг. А он смотрел жалостливо и молчал, давая ей пошуметь.
«Нет, странный он все-таки какой-то!» — подумала Сашка и вмиг успокоилась.
— Извините.
— Да орите на здоровье! — разрешил Гуров. — Но лучше бы вы коньку выпили, помогает стресс снимать.
— Да не хочу я коньку! Я разобраться хочу, понять хоть что-то!
— В таком случае, — очень жестко, резко сказал он, — возьмите себя в руки и думайте!
— Беру! — последний раз громко, как обиженная девочка, которую загоняют домой за уроки, пообещала Сашка.
