Все происходило очень быстро, даже обыденно как-то — без того самого творческого энтузиазма, на отсутствие которого сетовал Иван Федорович, и без смакуемых отечественными сериалами последних лет криминально-кулачных ужасов, сопровождающих захват заложников.

Иван получил сразу кулаком в лицо, куда именно — Сашка не видела, и быстро повалился на пол. Она вскрикнула, скорее от неожиданности, но с места не двинулась, продолжая сидеть на высоком стуле. К ней подлетел давешний ночной парень из джипа, больно ухватил за локоть и потащил за собой, без слов, объяснений и даже без матов, двое других подхватили под руки бесчувственного Ивана и поволокли из квартиры. Вся процедура заняла минуту от силы.

Дверь квартиры братки аккуратно прикрыли за собой — понятное дело, любое афиширование соседям и ментам им ни к чему.

Молча загрузились в лифт всем составом. Иван был без сознания или хотел казаться таковым — голова упала на грудь, и из носа текла кровь, оставляя крупные, правильной круглой формы капли на полу.

Александра молчала, выполняя инструкции Гурова, не задавала вопросов, не сопротивлялась, подчиняясь грубой руке, державшей ее локоть.

И была почему-то абсолютно спокойной, как море в штиль.

Создавая видимость крепкой задушевной дружбы, братки, обнимая с двух сторон Ивана, усадили его в джип — ночной, знакомый, — затолкав следом туда же, на заднее сиденье, и Сашку, один сел с ними рядом, двое других впереди.

Тронулись.

Саша незаметно нашла руку Ивана и сжала, почувствовав в ответ еле уловимое пожатие пальцев.

Ей было страшно, конечно, было! Но Саньку не отпускало ощущение нереальности — фильм Кустурицы какой-то! Они ехали в давящем молчании — ни одного звука не издавали лихие хлопцы, не переговаривались, не обменивались мнениями или хотя бы междометиями, даже приемник в машине не включили! Их с Иваном не связали по рукам и ногам и даже не завязали глаза, чтобы они не увидели, куда их везут, из чего напрашивались выводы, те самые.

В какой-то момент Иван «очнулся», сделал попытку что-то сказать, дернуться все в том же молчании. Не нарушая общей нереальности картины, сидевший рядом с ними бычара дважды одарил Ивана быстрыми короткими ударами в челюсть и под дых. Иван затих и навалился на Сашку всей тяжестью, она приняла этот груз и не могла отвести взгляда от падающих на ее шелковые брюки капель крови из разбитого лица Гурова."

"Сашка стала копошиться в сумке, извлекая из ее недр бумажные платки, бычара проследил за ее действиями, но промолчал. Она постаралась остановить поток крови, но голова Ивана была опущена, и Сашка никак не могла понять, откуда течет-то, и тыкала наугад, размазывая кровавые ручейки. Платки сразу же промокали, окрашиваясь в алое, набухая, а кровь продолжала течь, сочась через ее пальцы.