Ой, Боже мой, что делать? Но эти его слова, они же просто заставили меня так полыхнуть надеждой, что и не описать!

Помогите! Спасите! Эй, мозги, вы куда? Логика, ну а ты куда собралась, чертова предательница? Алё, здравый смысл, вернись, я все прощу!

А его губы все ближе и ближе, уже почти рядом с моими и я чувствую, как от него пахнет мятой и кофе, а еще самим им, тем самым запахом, что разжижает мое серое вещество. Уф! Еще немного и дороги назад для меня уже не будет…

— Демид! — сурово выдала я и почти насильно заставила себя от него отвернутся.

— Да, Малинка моя?

— Мне! Нужно! Домой! — только сердце вопит, что хочет остаться с ним навсегда и гори оно все синем пламенем. О, Боже, у меня самое глупое сердце на свете!

Но только вот Громов не сдается, а так осторожно и бережно меня обнимает, что я утыкаюсь в его грудь и блаженно накачиваю себя его запахом.

— Хорошо. Но можно я хотя бы тебя отвезу? — и его нежный поцелуй в шею сворачивает набекрень весь мои мир.

— Нужно, — бормочу я сама не понимая что, и он тут же отстраняет меня от себя и так заразительно мне улыбается.

— Я сейчас, — разворачивается и покидает прихожую.

И ровно через пять минут мы выходим из квартиры и заходим в лифт. В руках у меня бумажный пакетик с какой-то едой, а у Демида две термокружки.

— Я для нас завтрак приготовил, — и в груди так отчаянно щемит, что почти нестерпимо дышать.

А потом мы сели в уже прогретое авто и поехали по направлению к моему дому, на ходу уплетая обалденно вкусные гренки с яйцом, ветчиной и сыром и запивая все это дело ароматным сладким чаем с чабрецом.

— М-м-м, — неосознанно промычала я, закидывая в себя очередную порцию еды.

— А-то! — улыбнулся мне Громов, — Я, знаешь ли, много чего могу, а не только косить под елочную игрушку, утыканную пирсингом.

Я только было хотела сказать, что мне он и с пирсингом невероятно нравился, но вовремя прикусила себе язык. Ну, все, тушите свет, Агата Малиновская окончательно спятила от любви!

— Прости, — выдавила я за те ужасные слова.

— Давно, — и его правая рука быстро, но крепко сжала мою ладонь.

А потом показался мой дом и энергетика в салоне махом изменилась. Я осознавала, что сейчас мне придется сделать выбор. Но как это осуществить я не понимала. Столько в моей голове было «но» и «если», что от них становилось нестерпимо страшно и муторно. Это, конечно, все чудесно и замечательно, но он месяц планомерно пил мне кровь, выжидая непонятно чего, а теперь вот посмотрите на него — «мне нужна ты». Да неужели, блин?

Знаете, как это называется? «Вася, я снеслася» — вот как! И ждет, засранец, что я упаду к его ногам, точно перезрелая слива? Да, ага, сейчас!

Автомобиль замер рядом с калиткой, ведущей к моему подъезду, и я вся напряглась, как перед боем.