— Ты там в своей звонилке пошерсти, тоже может что интересное найдется, — устало выдавил я и снова прикрыл глаза, уже особо ни на что, не надеясь и ничему не удивляясь.

И все-таки нашлось. В удаленных файлах на телефоне Ромы обнаружились скрины, типа нашей с ним переписки. Я когда ее прочитал, чуть зубы в порошок от досады не стер. И, черт, неужели она решила, что я мог такое про нее написать? Я что, по ее мнению, животное какое?

Бревно? Да мне в жизни ни с кем не было так хорошо, как с ней! Чувственная, страстная, крышесносная! Дурман, а не девушка…

И она поверила в каждое лживое слово.

Я не понимал, как так-то вообще. Мое слово для нее ничего не значит, она реально верит в то, что я конченый мудак и все это сделал своими руками и по-собственному желанию, что я чудовище, что моя к ней любовь всего лишь шутка. Уму непостижимо!

Но понедельник не принес мне ничего нового. На учебе Агата так и не появилась. Я пытался дозвониться ей с других номеров, но все было бесполезно. Только она слышала мой голос, как тут же скидывала, а последний раз вообще злобно прошипела мне, чтобы я катился в ад и дружков своих с собой прихватил туда же.

Как оказалось, Ветров попытал удачу и написал ей целую поэму на тему нашей святости и безгрешности. Она расценила это как очередное издевательство над ней. А я окончательно понял, что Агата готова верить любому в этом мире, но только не мне.

И я поставил себе за цель, что докажу ей свою непричастность к этой гнусности, что сотворила Пелех. Но вот, что делать дальше и как двигаться с ней в одном направлении не понимал. Как быть и чего ждать, когда твоя любимая девушка свято верит в то, что я могу повести ее через минное поле?

Но у меня созрел план.

Простой до безобразия, но ему нужно было время. Просто ждать, когда преступник сам придет ко мне, чтобы насладиться своей победой и выплеснуть на меня порцию своего яда. А там уж я буду готов. Но дни сменялись днями, а я все топтался на месте, стараясь не впадать в бешенство от перекошенного от восторга и превосходства лица Карины. Но я планомерно выжидал, когда Пелех созреет и сделает ход конем. Рано или поздно, но она это сделает.

Вот и все, что я имел. День сурка, снова и снова, в бесплодных попытках хоть немного заглушить сердечную боль от предательства самой дорогой на свете девушки.

Иначе я ее реакцию на эту ложь воспринимать не мог. Мы обязаны были верить в друг друга, иначе никак. Если бы мне кто-то подсунул подобное от нее, то я бы никогда не отвернулся от родного человека, обязательно выслушал бы ее доводы и тогда мы бы вместе разобрались в том, что происходит. А не вот так — поди прочь, ты мне больше не мил, я всегда знала, что ты говнюк. Ну круто! Что тут еще скажешь?

Но как бы я не злился, я просто невозможно по ней скучал.