А там, за укрытием, затаив дыхание, прислушалась к звукам наверняка пустившейся за мной погони, и только спустя десять минут, так и не увидев разъярённой пострадавшей, я с облегчением выдохнула и принялась торопливо надевать поверх костюма мокрую рубаху и длинную, в яркие маки, юбку. Спрятала в районе живота рюкзак и решительно отправилась вдоль заборчиков, подальше от места преступления, ища проход в улицу."

"Сначала идти, разглядывая чужие огороды и угадывать, что растет на грядках, было даже интересно. Мычание коров, блеяние коз, крики хвастливых петухов, звук топора и пилы умиротворяли.

Но уже через полчаса я, изнывая от жары, ругалась, что не додумалась снять спортивный костюм и убрать его в рюкзак. Игра наскучила и уже не отвлекала от тревожных мыслей, а частокол казался бесконечным, поэтому я прекратила счет столбиков уже после второй их покосившейся сотни, которые буквально слились для меня в одну сплошную линию…

Узкий, всего метра полтора шириной, переулок я едва не прошла мимо. Заваленный огородным мусором, ящиками, бочонками и прочим хламом, он вел меня на улицу, по которой только что пробежали двое мальчишек, догоняя щенка, в зубах которого висела чья-то убиенная тушка.

За ними следом прошла женщина, держа в руках корзинку, полную зелени. Никто из них даже не взглянул в переулок, так что мне пока везло и не пришлось объяснять, что я здесь делаю, и это меня радовало.

Осторожно пробираясь через сваленные в кучу доски, кем-то выброшенную, ещё вполне неплохую эмалированную ванну, я на ходу отметила, что пакетов и пластиковых бутылок среди мусора нет. На минуту притормозив у очередного препятствия, оценивая его сложность, я, затолкав край юбки за пояс, с трудом перелезла через остов комода и спрыгнула на ржавый, с необычным рисунком, канализационный люк.

Чтобы через секунду испуганно вздрогнуть от раздавшегося громкого хлопка и не раздумывая рвануть подальше от опасного места.

Вылетев на улицу, я по инерции сделала несколько шагов, прежде чем резко остановилась, и потрясенно проводила взглядом сухонькую старушку, управляющую маленькой машинкой, на которых в наших парках катались дети. За ней следом проехала красивая, чуть покачиваясь на кожаных ремнях вместо рессор, карета.

А после снова машинка, но уже на два места, в которой сидели суровые на вид мужчины в шляпах, напоминающих котелок. Я не сразу поняла, что улица, которую видела из переулка, теперь совершенно другая, а привычные звуки деревни сменились на городской шум…

– Мадам, вы заходить будете? – вежливый девичий голос привел меня в чувство, а раздавшийся одновременно с ним протяжный, оглушающий гудок миниатюрного трамвая, из которого тотчас высыпались словно горох пассажиры, отрезвил.

– Эээ… нет, – торопливо ответила.