Понадобилось делать несколько ходок, я ж не верблюд, чтоб захватить целый стог, к тому же, выделывая петли по лагерю, может, до какого котла и не дошел, а куда две порции плюхнул. Тем не менее теперь если кто-то утром все же соберется в бой, то ему вряд ли удастся поднять большую часть войска, а если и поднимет, то сомневаюсь, что получится их полностью разбудить.

Как только небо начало сереть, предвещая близкий рассвет, я двинул в сторону нашего лагеря. Там все еще горели костры, и дым так же несло в сторону противника. Если бы не это, то ветер уже давно очистил бы долину, а так она выглядела как в тумане, и в основном именно на их половине. Люди и лошади хоть и были видны сквозь дымку, но казались миражами.

Глядя на кучу народа внизу, мне захотелось рассмеяться. Вспомнились телепередачи о массовых излечениях, и я почувствовал себя почти как Кашпировский. И вас вылечат, и всех вылечат…

Появившись в лагере, я первым делом убедился, что все пленники доставлены в целости и сохранности и размещены как и планировалось. После этого, чуть не падая от усталости, умылся, чтоб хоть немного взбодрить себя, переоделся и, попив тонизирующего чаю, приготовленного для меня сестричками, пошел на доклад к королю. Вокруг царила суета, все уже поднялись и готовились к сражению. Королевская свита во главе с Советником собралась на вершине холма и тревожно смотрела в сторону противника. Когда я подошел ближе, из палатки вышел король.

— Ваше величество, все, о чем мы с вами говорили, выполнено. Захвачены король Родэна, его Советник и трое членов их Совета. Все размещены по отдельным палаткам. Часа через три-четыре они должны будут прийти в себя, — торжественным голосом отрапортовал я."

"— Сударыня, я выражаю вам свое восхищение и искреннюю благодарность за то, что вы сделали для Трании и для меня лично! Благодаря вашему уму и умению спасены жизни тысяч людей, сохранены от разрушения города и деревни! Сегодня же будет издан приказ о награждении вас высшей наградой — орденом Золотого Сокола! — торжественно и громко провозгласил его величество.

В брюках реверанс выглядел бы глупо — поколебавшись, я встал на одно колено и, склонив голову, провозгласил:

— Рада служить родине и королю!

Поднявшись, я собрался откланяться и уйти, так как церемония вроде бы закончена, но в этот момент его величество обхватил меня одной рукой за талию, второй взял за подбородок, явно собираясь поцеловать. Не зная, как выбраться из ситуации, не вырываться же из его рук при всем народе, я жалобно скосил глаза на Советника. Тот, подойдя к нам, тихонько произнес:

— Ваше величество, целование чужой жены при всех бросает тень на вас и на ее мужа.

Резко развернувшись, так что я чуть не полетел на землю, король ненавидящим взглядом уставился на герцога.