– С Анжелой все нормально, – Аглая услышала, как он наливает воду в чайник. – И ее мать, в принципе, неплохой бабешкой оказалась. Случай в садике их семье даже на пользу пошел. Сказала, что компьютер забросила и все свободное время Анжеле посвящает. Правда, с тебя это вину за недосмотр ребенка не снимает, но мать Анжелы вроде как твоей крови не требует.
Он щелкнул кнопкой чайника и высунулся из кухни:
– Может, чайку?
Париж, 2014 год
Накануне католического Рождества Европа начинала захлебываться в лихорадочном веселье, граничащим с умопомешательством: мириады сверкающих огней чертили на темном небе Парижа огненные знаки, со всех сторон гремела музыка, кассовые аппараты выбивали бесконечные ленты чеков, которыми можно было перебинтовать весь земной шар и выстлать дорогу до луны. Возбужденные, усталые люди метались по магазинам и покупали, покупали, покупали, потом забегали в кафе, наскоро перекусывали и снова бросались в недра торговых центров, чтобы позднее, опомнившись, ругать себя за пущенные на ветер деньги.
«Распродажа! Скидки! Лучшие цены!» – на всех языках мира кричали витрины.
Истуканами стояли безголовые манекены за стеклами бутиков, развевались флаги, огромные механические зайцы неустанно били в игрушечные барабаны.
«Джингл-белл, джингл-белл, праздник к нам идет», – исступленно вызванивали колокольчики на колпаках Санта-Клаусов. Навязчивый мотив застревал в мозгу и крутился там наподобие мельничных жерновов, перетирая мысли в бесполезную труху."
"В детстве Филиппова поколения подарки французским детям приносил Пер Ноэль – отец Рождества, но в последние годы симпатичного старичка шумно и агрессивно вытеснил американский Санта-Клаус, присвоивший себе имя святого Николая. Но люди не заметили, как святого подменили на торговый бренд, а Рождество – на коммерческий проект – и продолжали веселиться. Некогда остановиться и подумать, некогда прислушаться к хору Ангелов в музыке ветра, потому что надо бежать на распродажу, надо выглядеть успешным, надо заказать столик в ресторане, надо обязательно купить гуся. Без рождественского гуся на столе – Рождество не Рождество. Надо, надо, надо… А надо ли? Суета сует и все суета. За пестрой мишурой и блеском китайской фольги Господь терялся, становился маленьким и вроде как второстепенным. Главное – гусь, шампанское и фейерверк, а обо всем остальном можно забыть, оно никуда не денется.
«Тихий Ангел Рождества в стае снегирей улетел в Россию, – подумал Филипп. – Там сейчас холодно и снежно, как в белой сказке. Аглая стелет постель и заплетает на ночь косы, а за окном воет ветер».
