Вот дверь, можешь топать на все четыре, если жизнь недорога.
— Ищо адын раз такой будиш сказат — сабсэм дрю-жьба нэт, — предупредил Ваха. — Нищщтяк?
— Хорошо, не буду, — поспешно кивнул Сергей. — Нет так нет. А насчет брата ты не беспокойся — все сделаем в лучшем виде…
И началась неделя великой ичкеро-московской дружбы. Да, ровно неделя, так уж получилось, никто по срокам не подгонял. Ваха нес службу с полудня до полуночи, затем его менял другой страж, стоявший с полуночи до полудня, и так — непрерывно по двенадцать часов. Суточный двусменный пост. Остальные бойцы Руслана охраняли перевал и постоянно куда-то ездили: Ваха с легким презрением утверждал, что это лафа, а не служба. А настоящая служба — вот тут, у зинданов. Самый опасный и ответственный пост. Однако наблюдательный Сергей сделал вывод, что его приятель несколько кривит душой: на перевал ходили рослые, хорошо экипированные бойцы, оснащенные пулеметами, биноклями, радиостанциями и усугубленные двумя кавказскими овчарками. Кроме того, их частенько проверял Руслан. На пятачок же с зинданами «хозяин гор» не заглядывал вообще, а страж вольно бродил по всему лагерю, небрежно закинув автомат за спину и поигрывая ключами. В отсутствие же Руслана, который частенько отлучался в родное село Китум-Вале, страж вообще мог завалиться спать в хижине для бойцов или прямо н? лавке под навесом — если было не слишком холодно.
Плодами вышеупомянутой дружбы явилась ощутимая прибавка к питанию, включавшая даже остатки обеденного хаша,[37] вручение алюминиевой тарелки с ложкой — для потребления оного хаша, разовые подношения бычков с шалой и — неслыханная щедрость! — торжественные посещения сортира. Это было прямо-таки барство какое-то разнузданное — не ходить на «парашу», а по первому предъявлению гулять в сортир.
Вот этот самый сортир и стал краеугольным камнем в осуществлении Сергеева плана. Всего горных клозетов в лагере было два: сработанный из белого кирпича, на хорошем растворе, под шиферной крышей — для аристократии, расположенный рядом с «командирским» домиком; и для плебса — наспех ложенный из местных булыжников с телячью голову на растворе с минимумом цемента, прикрытый сверху досками — на краю пятачка с зинданами, тылом обращенный к дороге, ведущей с перевала в село.
Сергей с самого начала приучил Ваху к своему долгому пребыванию в сортире.
— Драчиш там, да? — весело кричал Ваха из-под своего навеса, устав ждать засидевшегося сортиропосетите-ля. — Эта врэдна! Многа нэ надо!"
"— Никак по-нормальному сходить не могу! — из-за закрытой двери так же громко отвечал Сергей, методично вычищая черенком ложки хлипкий раствор между двумя булыжниками у самого «седла» — чтобы в глаза не бросалось.
