В одном селе, куда прибыл Абу с конвоем, подопечного отряда не оказалось — брат командира сказал, что они в рейде и в настоящий момент находятся на вот этой самой перевалочной базе. Впрочем, Абу такой ответ вполне удовлетворил, и он разобрался по делам отряда за истекшие два месяца с братом командира — тот был в курсе всего.
Всего за время путешествия конвой заехал в двенадцать сел, в которых располагались отряды, или группы, инспектируемые арабом. Характерно, что восемь таких сел-баз располагались на территории, контролируемой федералами. Отстояли они друг от друга (села, а не федералы) на довольно незначительном удалении, и потому все эти восемь оплотов «пятой колонны» удалось «проработать» за первые три ночи. На собственно «чеченской» земле, куда не докатилась еще наступающая волна федеральной военной машины, Абу посетил четыре базы, потратив на это два дня — интересующие его образования дислоцировались с большим разбросом, что несколько осложняло перемещение по горной местности."
"Ирина обратила внимание, что солдаты инспектируемых отрядов значительно отличались от бойцов обычной чеченской «гвардии», подразделения которой в виде отрядов самообороны и иных структурных составляющих, преступно санкционированных федеральной властью, имелись почти в каждом селе. Отряды эти были немногочисленны, в них входили зрелые люди с повадками бывалых военных, хорошо обученные и привыкшие к дисциплине. Как сказал Абу, люди Беслана не занимались «шалостями» типа беспорядочной стрельбы по заставам, налетами на полевые кухни федералов и спонтанной установкой плохо маскированных мин на первой подвернувшейся под руку дороге. Они готовили серьезные акции, вели целенаправленную разведку и составляли своеобразный, постоянно действующий костяк «чеченской армии», привлекая по мере надобности за отдельное вознаграждение бойцов разношерстной «гвардии» для организации операций, требующих большого количества стволов. Примерно треть этого ичкерского «спецназа», пребывавшего в ведении Беслана Сатуева, состояла из иностранных наемников, в том числе и соотечественников Абу. Наемники проживали в чеченских семьях, имели хорошо выправленные российские документы и при возникновении крайней необходимости (имеется в виду очередная «зачистка») выдавались за смертельно больных, глухонемых либо сумасшедших родственников. Для этого на заднем дворе всегда имелась вбитая в стену резервная цепь с ошейником.[38]
Ирина быстро поняла, почему Абу рискнул воспользоваться ее услугами, вместо того чтобы в первом же селе взять в переводчики одного из соотечественников, владевших языком.
