И не в состоянии успокоить друг друга.
А потом начались бесконечные звонки, из которых стало понятно, что же произошло на самом деле, и это были хорошие новости. А потом плохие. И снова хорошие. И опять плохие. В какой-то момент я сделала эту жуткую ошибку и набрала «тонуть» в «Гугле» на смартфоне Марка. Некоторые говорят, что это самый жуткий способ умереть, поэтому я сидела в поезде и представляла себе, как это может выглядеть. Задерживала дыхание и считала. Пыталась понять, сколько пройдет времени до того, как легкие будут готовы разорваться, а по щекам у меня текли слезы.
Пока не раздался звонок, в котором не было вообще никакого смысла.
О плавании речи не шло. Все случилось вообще без воды…
Это был еще один грузовик на том проклятом холме. Свидетель рассказал, что Эмма вела мальчиков к своей машине, припаркованной на площади. Они упирались – шалили. В руках у каждого было по полотенцу. Бен плакал, и Эмма, казалось, злилась и кричала на них, чтобы они поторопились. А потом раздался какой-то визг. Уже много-много позже мы узнаем, что у грузовика отказали тормоза.
Если верить свидетелю, все трое побежали, но им не хватило времени. Высокая стена, окружающая сад Хизер, рассыпалась, и вниз полетели громадные камни. Кто-то сказал, что это походило на лавину."
"Основной удар пришелся на Эмму. Мальчики проскочили дальше вдоль стены, но их остановили и ранили падающие камни. А я всё представляла себе, как они тонут, как у одного из мальчиков ломаются ребра и рвется селезенка о каменный бордюр, когда его толкают в бассейн… Может быть, в Дартмуре? Но – нет. Теперь я думаю о жутких звуках скатывающихся камней. Шок. Боль…
Сначала Натану сказали, что с детьми всё в порядке. И снова была путаница. Просто с двух разных происшествий одновременно привезли нескольких детей. Уточненные новости говорили о внутренних повреждениях. Их прооперировали. Но всё еще не могли сказать, который из детей пострадал сильнее…
* * *К тому времени, когда мы наконец добрались до больницы и Бен с Тео оба находились в «стабильном» состоянии, но под сильным воздействием седативов, их кровати уже стояли рядом, а над ними попискивали и мигали лампочками различные аппараты. Крохотные трогательные фигурки – они были слишком малы для таких кроватей, лица у них были все исцарапаны и залеплены пластырем, а по одеялам тянулись жуткие трубочки.
Я долго держала Бена за руку, поглаживая его пальцы и вновь и вновь шепча ему на ухо, что теперь всё будет в порядке. Это у него отказало легкое; во время операции его функцию восстановили, однако боль всё еще не проходила. А потом я посмотрела на маленького Тео, который время от времени открывал глаза и выглядел невероятно уязвимым. Они спасли ему селезенку, но в левую ногу вставили спицы.
