— Да делайте вы что хотите… Только знайте, я ношу под сердцем вашего внука!

Девка развернулась на каблучках и растворилась в толпе, оставляя двух растерянных родителей перед выбором…

Повторить ошибку моих родителей? Поверить первой попавшейся дуре или вытащить правду из сына…

Глава 41

Глава 41

Левон

Шалашовка малолетняя… Руки сжались в кулаки, желание броситься следом было таким ярким, что аж круги перед глазами стали рассыпаться. Чёрные, мрачные, тревожные.

Сколько я слышал подобных историй? Сотню? Две?

Макаров с Ленкой развёлся, потому что пигалица одна присосалась, да так крепко, что прохода не давала: на работе ястребом кружила, даже квартиру сняла в том же доме, с женой его на прогулке познакомилась. Сука даже щенка себе какого-то завела, чтобы повод найти задружиться, ну а когда окончательно втёрлась в доверие супруги, наговорила ерунды с мордой наивной кошечки.

И увела же мужика! Увела! Дождалась, когда он устанет биться в закрытые двери с попытками вернуть семью, а потом взяла сломленного, тёпленького и богатенького…

Это шутка для мужских посиделок, некая мораль, чтобы помнить, на что способны женщины.

Но я никогда не позволю подобной твари сломать судьбу моего единственного сына.

— И что это было? — прошептала Карина, чуть пошатнувшись. Она вцепилась в мой локоть, прижалась, закрывая веки, чтобы привести себя в чувства.

— Упорность города берет, конечно, но что-то мне подсказывает, что это скорее наглость. Карин, ты же не думаешь, что наш сын…

— Нет! — вскрикнула она и замотала головой, отказываясь верить во все происходящее.

— Ну да… Ну да… А даже если она беременна, и Андрей бы об этом знал, то непременно рассказал или тебе, или мне. Да?

— А если мы увязли в своих проблемах? Если вместо того, чтобы и дальше быть просто опорой своему сыну, мы… Ладно… Не мы, а я… Я вдруг вздумала, что имею право пожить для себя?

— Карина! Мы все имеем право ощущать себя собой. Ты —женщина, я — твой мужчина. А с сыном мы разберёмся…

Как только мы начинали говорить о семье, Карина сжималась, как испуганный котёнок. Откуда в ней столько неуверенности?

Неужели это моих рук дело?

Годы невнимания в расплату за верность, преданность, заботы и надёжный тыл?

— Потанцуй со мной, милая. Ты такая красивая, Кара… Я до сих пор не понимаю, какого черта был так глуп и слеп! — взял тонкие пальчики, ласково огладив безымянный, где до сих пор сверкало обручальное кольцо. Сопротивлялась, воевала, но всегда помнила о семье.

Моя идеальная женщина…

— Левон! Я тысячу лет не танцевала, — Кара рассмеялась и поспешила за мной, переступала легко, но часто, чуть путаясь в длинных полах платья.