Но и мне в эту минуту не по себе, потому что я был уверен, что уже никогда не сделаю этот шаг: не позволю женщине войти в нашу с Совой жизнь. Пытаюсь отыскать в себе что-то вроде страха, но на душе спокойно. Наверное, тот внутренний щелчок был от взрыва моей системы безопасности, блин!
— Насовсем и всю, вместе с твоим цирком тараканов и Писающим демоном, — пытаясь играть в серьезного Андрея, отвечаю я. — Так что лучше поторопись.
— А то передумаешь? — хмурится Йори.
— Нет, просто брошу в машину прямо вот в этом, а твоей бабушке скажу, что во мне есть цыганская кровь.
Глава пятидесятая: Андрей
Я очень люблю своего брата, хоть иногда он тот еще циничный ублюдок — даже больше, чем я сам. И его чокнутая на всю голову жена тоже мне нравится, особенно, когда они втроем с Йори и Соней утраивают игры с кукольным театром или, обложившись горами конструктора, строят замки, пока мы с Антоном разбираемся в тонкостях предстоящей войны с Яной. И за время, что я провел сам, далеко от семьи, мне очень классно чувствовать себя рядом с родней.
Но есть одно огромное «но».
Мы с Йори продолжаем ходить вокруг друг друга, и пускать слюни на мысли о том, чем займемся, когда останемся одни. В субботу вечером, когда я возвращаю свою выдумщицу домой, во мне еще живет шальная мысль, что мы найдем время и возможность, наконец, блин, заняться сексом, но она умирает смертью храбрых, потому что мой брат с женой спят на диване, а мы с Йори, пусть и в моей большой кровати. Но вместе с Совой, которая укладывается между нами, словно маленький страж целомудрия. Так что мне остается только, подперев голову кулаком, смотреть, как выдумщица вслух и в ролях читает для Совы сказку о приключениях Совенка. И, надо сказать, читает она ее намного лучше меня.
А потом я и сам не замечаю, как вырубаюсь, и только сквозь сон чувствую, как Йори на цыпочках идет по комнате, чтобы укрыть меня одеялом. Когда сонным голосом говорю ей, что она — моя защитница, шепотом смеется и обещает чутко оберегать наш сон.
Я засыпаю под мерный звук ударов по клавиатуре ноутбука.
В общем, при всей мой горячей любви к родне, я почти пританцовываю от счастья, когда машу рукой выглядывающим через окно поезда Антону и Тане. На улице уже девять, и на обратную дорогу домой уходит еще почти два часа, но когда переступаем порог квартиры и Соня начинает громко зевать, мы с Йори переглядываемся, как могут переглядываться только два голодных и жадных друг до друга человека.
Даже не помню, как мы ужинаем, кто убирает со стола, кто потом моет совсем почти засыпающую Соню. У меня какая-то одержимость ею, голод, потребность на сверхуровне. И дело совсем не в том, что у меня реально давно не было женщины.
