Как это?
– Я всегда был способным к языкам, – объяснил Добраницкий. – Мой дядя епископ… я говорил вам, что у меня дядя – епископ? Так вот, он всегда твердил, что мне надо идти в священники, потому что у меня язык хорошо подвешен и я умею беседовать со всяким. Я и при дворе бывал, то есть при разных дворах…
– Неужели? – протянул Балабуха, от которого не укрылась реакция Гиацинтова. – И как там, при разных дворах?
– По-разному, – вывернулся Август, чувствуя, что разговор переходит на скользкую почву. – Но придворная жизнь вообще не для меня. Вот путешествия я люблю. Новые люди, новые впечатления…
Экипаж подпрыгнул на очередном ухабе, и Добраницкого мотнуло к стенке. Он охнул и поднес руку к голове.
– Что, больно? – посочувствовал Балабуха.
– И не говорите! – пылко воскликнул Август. – Эти канделябры – ужасно тяжелые штуки!
И внезапно в карете наступило вязкое, как желе, молчание.
– Постой-постой, – подозрительно проговорил Владимир. – Это какие еще канделябры?
Добраницкий замялся, но отступать было некуда.
– Э… ну… Те, которыми меня дворня отколотила. Я вам же рассказывал!
– То есть они взяли канделябры, – очень вежливо промолвил Балабуха, – потом засели в кустиках, чтобы, значит, тебя подстеречь…
– При чем тут кустики, – рассердился Добраницкий, – все было в большой гостиной, просто…
Тут он понял, что проговорился, и прикусил язык. Но было уже поздно.
– Август, скажи мне честно, – потребовал Балабуха, ухмыляясь. – Ты что, шулер? Потому что никого другого канделябрами не лупят, насколько мне известно.
– Что вы выдумываете, господа, – обиделся поляк. – Уверяю вас, я пострадал за честь дамы!
– Ага, за честь дамы треф! Знаем мы вас!
– Господа, клянусь, вы ошибаетесь! Просто Лизонька…
– Так-так, уже Лизонька появилась! Кстати, когда она была – до Маши с Катей или после?
– Нет, Лизонька была после Оленьки… или до?
– Ха-ха, драгун, я так и знал! – веселился Антон, подмигивая Гиацинтову. – А эта Лизонька часом не присутствовала, когда тебя канделябрами вразумляли?
– Ну, если хотите знать, – сердито вскричал Август, – то вот вам! Не было там никакой Лизоньки или тем более Оленьки! Просто меня занесло в гости к одному здешнему помещику, который без карт жить не может… составилась компания, сели играть, и тут я заметил, что один из игроков плутует. Он понял, что я сейчас его выдам, и подбросил мне крапленые карты.
– То есть ты не плутовал? – спросил Балабуха, про себя дивясь изворотливости их нового знакомого, который никак не хотел сознаваться в своем ремесле. – И ты не шулер?
– Нет, я не шулер! – оскорбленно ответил Добраницкий.
