Ариса вновь сделала свой коронный номер — сальто в прыжке над головами легионеров, и скрылась за дверью сарая.

— А кто не сможет переносить их вид и будет хлопаться в обморок — такие нам не нужны, — продолжил Бенидан. — Отнесите бедолагу в тень, приведите в чувство, пусть отправляется в казармы.

Пока четверка утаскивала тело за сарай, к нам присоединилась Ариса.

— Ну и как тебе пополнение? — спросил Бенидан.

— Мясо, — фыркнула она, сдувая непослушный локон с глаз. — На один зуб. Хотя бы не обосрались, это плюс.

Бенидан лишь покачал головой, получив такую лестную оценку о своих подчиненных.

— Побеседуешь? — спросил он у меня.

— Обязательно, — пообещал я. — Надо же мне знать, чем они дышат. А то карта легионера — это одно, а живые люди — совсем другое.

— Почему ты отправил ту тройку?

— Ауру их посмотрел. Два жулика, один — садист. Не подходят.

— Жаль, что я это не вижу…

— Есть способ, — сказала Ариса. — На Гравии я возьму у своих Кристалл Душ, он позволяет видеть ауру не одаренным.

— Четыре штуки, пожалуйста. Достанешь?

— Ну если постараться — да.

— Вот и постарайся, — попросил ее я.

Тем временем легионеры вернулись.

— Заходите в дом, будем беседовать, — сказал я.

Интервью было кратким. Преступления против короны совершал? Почему пошел в Легион? Хочешь ли дальше служить? Готов ли для этого?

Практически у всех были мелкие грешки — один отчудохал начальника, второй по недомыслию стащил деньги у пьяного, третий сунул в морду зарвавшемуся Стражу… И как всегда, все невиновные, ха-ха. Ладно, вину кровью искупили, выбрав побег в Легион году-другому заключения. И возвращаться домой явно не собирались. А вот четвертый, тот самый, с небесной аурой…

— Ну а ты каким боком в Легионе оказался? Как там тебя, Трикс? — я усмехнулся созвучному имени.

И тут я выслушал стандартную историю для лыра на лундийский манер. Про любовь бедного студента и богатой наследницы купеческого дома. Богатые родители были против, а несчастным влюбленным пришлось тискаться на сеновале, а не в доме невесты. Папаша узнал, дочку отослал, а ухажера обвинил в изнасиловании и натравил на него Стражу. Параллельно и своего коновала. И пришлось особо бедному студенту бежать, чтобы не петь фальцетом в церкви Единого к горю безутешной возлюбленной.

— А не врешь? — усмехнулся я, внимательно наблюдая за аурой.

А то все-таки обвинение серьезное. Насильников никто не любит, более того, казнят их так, что желающих оказаться на их месте нет. Хотя то, что он об этом сам рассказал, свидетельствовало о правде — мог бы что-нибудь другое придумать.

— Вот вам Круг! — он осенил себя Святым Кругом. Нет, аура чистая, говорил правду. Ни малейшего изменения не проскочило.