Я указала на глиняный кувшинчик.
— А там что?
— Шампанское, — Джеймс неловко пожал повел плечами. — Я могу сходить и взять сок или чай, если пожелаешь… градус в нем совсем небольшой, оно лучше всего подходит к десерту, и я подумал…
— Вот и славно, — перебила я мужчину, улыбаясь.
Сэндвичи были съедены, в кувшинчике напитка было как раз на два бокала. От такого количества мы точно не опьянеем. Шампанское было прохладным, пузырьки лопались на поверхности золотистого напитка, по вкусу оно было мягким и отдавало винной сладостью.
Я попробовала десерт, облизнув губы от остатков сливочного крема.
— Очень вкусно!
— Можешь и мой кусочек съесть, — улыбнулся глядя на меня потемневшим взором Джеймс. Он сегодня часто улыбается.
— Нет уж, тебе тоже стоит попробовать, — я хотела было пододвинуть тортик ближе к нему, но вдруг что-то мягкое коснулось губ.
Горячий язык мужчины осторожно, просяще провел по нижней губе, а когда я неловко ответила и разомкнула уста, без промедления ворвался внутрь. Он притянул меня ближе, когда только руки Джеймса успели оказаться на моей талии, а я даже не заметила. Сердце забилось сильней, дыхание — и мое, и его сорвалось со своего ритма. Юбка измялась вне всяких сомнений, но в сознании осталась лишь страсть, захватившая все существо, словно пламя огня — сухие ветви.
Мне удалось прийти в себя и продержаться лишь пару мгновений. За это время в голове промелькнул тихий голосок, попытавшийся сказать, что мы в общественном месте; что я пока не уверена в ответных чувствах и их силе; что увидь кто, разговоров и слухов будет море, совершать подобное — верх неблагоразумия, и что я должна сейчас же оттолкнуть Джеймса. И все же этот голос умолк, охваченный огнем жадного поцелуя, от которого становилось трудно дышать.
Я скрестила руки на шее жениха. Мысли о прекращении поцелуя пугали, как и сама эта близость. Все прежние сомнения и голос разума улетучились. Осталось только наслаждение. Кожа моя горела, будто вот-вот вся я воспламенюсь. Одна рука Джеймса крепко сжимала за талию, другая зарылась в волосы, притягивая еще ближе.
Но в какой-то момент, когда я уже перестала вообще понимать, кто я и где, полностью растворившись в пылких ощущениях и крепких объятьях партнера, Джеймс остановился. Думается мне, далось ему это с большим трудом.
Оставив легкий поцелуй в уголке моих губ, он с сожалением отстранился. Я обнаружила себя на коленях у мужчины. Сам Джеймс спиной вжимался в ствол старого дуба, я сидела, нет, почти лежала на нем сверху."
"— Ты права, очень вкусно, — прошептал мужчина мне на ухо.
Мочка уха оказалась совсем рядом с его покрасневшими от поцелуя губами, и Джеймс ее прикусил, волна дрожи и возбуждения пробежалась по всему телу, а затем захватил губами и втянул ртом.
