На светлом покрывале кровати она смотрится именно так. Распакованным подарком.
Правда, не до конца распакованным, но это я сейчас исправлю.
Она смотрит на то, как я стягиваю футболку через голову, зрачки в полумраке черные, расширенные. Рот полуоткрыт, словно не ожидала увидеть то, что увидела.
Немного поигрываю мышцой, чуть рисуясь. Я хорошо выгляжу, девочки пищат обычно. Но сегодня все для нее одной. Мне хочется ее впечатлить. Почему-то это кажется важным и непростым делом.
Усмехаясь от ее потерянного взгляда, дергаю ремень на джинсах…
И в этот момент она словно приходит в себя, принимается нелепо отползать на спине к противоположному краю кровати, что-то тихо шепчет и даже головой мотает в жесте отрицания.
Э, нет! Это еще что такое?
Нахмурившись, ловлю ее за тонкую щиколотку и тяну на себя. Решив пока повременить со стриптизом, в котором я, походу, вообще не силен, раз не поплыла еще больше, а напряглась чего-то, применяю уже проверенное оружие: прихватываю через мокрую уже от моей слюны футболку острый сосок, и чуть-чуть сжимаю зубами, предупреждающе рыча. Не дергайся, малышка!
Она стонет, послушно выгибаясь в пояснице и невольно подставляясь мне еще больше, в противовес реакциям тела, упирается ладонями в плечи, словно тормознуть хочет, шепчет, мучительно и жалобно:
– Послушай… Я… Да послушай же…
Я рывком сдираю с нее футболку под тихое аханье, смотрю на идеальную тройку, которую дико хочется облизать, покусать, так, чтоб следы от зубов расцвели на нежной коже. У неё смуглая кожа и карамельные небольшие соски. И встревоженное дыхание заставляет груди качаться. Поймать губами, куснуть…
Р-р-р! Не замечал за собой таких желаний, но тут нужна правильная женщина… Это так отец говорит тоже, если что. И пялится при этом на свою, ту самую женщину так плотоядно, что сомнений нет, это именно та, правильная…
Я не знаю, насколько сейчас отцовское обучение подходит, но пока что мне все дико нравится и дико вставляет.
Преодолевая небольшое сопротивление, скольжу по гладкому телу вверх, чуть ли не закатывая глаза от блаженства, от того, как правильно ее кожа соприкасается с моей. И, судя по сбитому дыханию, ей это все тоже нравится. Очень нравится! Потому что, когда мы, наконец, оказываемся лицом к лицу, я вижу в темных глазах безумие.
– Я тебя слушаю, малыш, – хриплю ей в губы, – ты хотела что-то сказать?
Она моргает в недоумении, похоже, уже забыв, что там шептала.
Но я не люблю неопределенности: девочка должна быть в сознании, хотя бы частично, и согласна. Как именно я это согласие получу, уже мое дело… Но брать сопротивляющееся тело, даже если она и в шутку сопротивляется, просто потому, что «так правильно и надо»… Не моя тема. Это тоже отцова наука, кстати.
