Когда наша мать медленно угасала, не предпринимая ничего, когда она просто сдалась, обвиняя всё и вся в своей неудавшейся жизни, а особенно нашего отца, бросившего её с двумя детьми. С которыми она же и не позволяла ему общаться, сходя с ума от жалости к себе и ненависти к нему. Мы долго верили ей, считая его последним подонком, и лишь повзрослев поняли, что он, возможно, просто не выдержал такой жизни. Сейчас, когда её нет, он в нашу жизнь вернулся. Конечно назвать эти отношения близкими никак нельзя, но отец у нас хотя бы имеется. А у меня стойкая непереносимость позиции жертвы.

И я на многое готова, чтобы таковой себя не чувствовать. Думаю, сестра по-своему тоже.

Так и не решившись сесть, опираюсь спиной о ствол сосны, наплевав на возможные пятна смолы. Речная вода мерцает и гипнотизирует взгляд разноцветными бликами, и сосущая незнакомая пустота внутри, появившаяся недавно, тянущая куда-то, поднимающая по ночам с неконтролируемым желанием мчаться в неизвестном направлении, сейчас отпускает. Словно этот неспешный поток как-то заглушает пугающий меня зов. За эти два месяца я сильно изменилась.

И это меня по-настоящему и сильно начало тревожить, пока я не узнала про беременность. Теперь я хоть могу эти странности на беременные причуды списать. Но червячок сомнения никуда не делся."

"А ведь поначалу у меня почти получилось выбросить всё из головы. Когда я очнулась в чужом, незнакомом доме голая в развороченной кровати, растрёпанная с ноющим телом, с липким и саднящим ощущением, красноречиво свидетельствующим, что прошлую ночь точно провела не одна, а вспомнить что-либо, проливающее свет на случившееся не получилось, меня сначала накрыла самая настоящая паника.

Каких только ужасов не нарисовал мой мозг. И про маньяков, и про похищение, и про изнасилование.

Скатившись с кровати, я заметалась шуганной зайчихой, собирая свои шмотки и вывалившиеся из сумки вещи, сброшенные беспорядочной кучей на пол. Боялась, что сейчас кто-то придёт, остановит меня. Мне подвывать хотелось от выворачивающего меня на изнанку ужаса. Но никого не было. И дверь оказалась открытой. А дом пустым, недостроенным и необжитым, за исключением той самой одной единственной комнаты.

Я даже наружу выбралась без проблем, просто повернув замок, закрытый изнутри. А выбежав из дома, обнаружила, что нахожусь в недостроенном коттеджном посёлке, мимо которого не раз проезжала.

Добраться домой не составило труда. Достаточно было выйти на трассу и остановить нужную маршрутку. И лишь забившись на заднее сидение, удаляясь от того дома, я постепенно начала успокаиваться. Откуда-то пришла мысль, что и нечего было так пугаться.