Безалкогольный коктейль? Боится, что синька разрушит ее бетонное очарование?
— Запомнил?
Никак не могу привыкнуть к ее голосу, шум моря и раскат грома в одном звуке. Пересиливаю себя и еще раз смотрю в ведьмины глаза на свой страх и риск. Меня бесит ее ничем не обоснованное величие.
— Бармен, мне спросить еще раз?
— Нет. Я запомнил, — отвечаю, и у меня буквально сводит челюсть от злости и напряжения.
— Отлично. Следующий делаешь ты.
Молча протягиваю руку, чтобы вбить заказ в кассу. Пусть уже рассчитывается и валит, от ее присутствия веет могильным холодом и жаром вулкана. И эти двойственные чувства раздирают душу пополам.
— Приложите, пожалуйста, браслет, — прошу я, но в ответ меня сносит волной заливистого смеха.
— Какой браслет? — ведьма поднимает руки, демонстрируя отсутствие самой главной детали этого заведения. — А ты забавный… Максим, — читает мое имя на бейдже. — Нам будет очень весело.
— Вряд ли, — сглатываю слюну, пропитанную ее ядом, которым я уже надышался.
Белобрысая стерва манит меня пальцем, снова облокотившись на барную стойку.
— У меня нет проблем со слухом, — сухо произношу я, но ее, кажется, не задевает ни одна моя реакция или тон, потому что она лишь беспечно пожимает плечами и спрыгивает на пол.
— Я вижу твой стояк. Впечатляет, — вытягивает шею, заглядывая за барную стойку. — Так что твое «нет» звучит очень неубедительно.
Не шевелюсь. Так себе ситуация, но что поделать? Она тут практически голая расхаживает, это нормальная реакция мужского организма.
— Это не имеет ничего общего с симпатией.
Кажется, слышу хлопок. Коля в обморок упал что ли?
— А мне большего и не надо.
Ведьма хватает свой бокал и грациозно покидает барную стойку, возобновляя свое плавание в море обожания и похотливых взглядов. По коже пробегает мелкая дрожь расслабления, потому что воздух перестал быть таким вязким и приторным.
— Ты попал, Макс, — печально произносит Коля.
— Что это за фифа? Соска владельца? Обычно так себя ведут только они.
— Ш-ш-ш… Больше не вздумай произносить это. Никогда!
— Да кто она такая?! Че вы все перед ней трясетесь?
— Это Ева, Максимка. А ты теперь ее яблоко, — говорит Тося, усмехаясь. — И она от тебя даже огрызка не оставит.
— Подавится, — парирую я."
"Одну такую тварь я уже терпел, но у той было преимущество. Я до одурения ее любил, а эту хочется умыть, нарядить в мешок из-под картошки и поржать, потому что вся ее сила только в размалеванной морде и голой заднице.
— Так вы объясните, на чем держится ее корона? — нетерпеливо спрашиваю я, чувствуя, как щеку жжет чей-то взгляд, но целенаправленно игнорирую его.
Ева… Такое красивое имя для такой… Мерзко от одних мыслей. Это она смотрит. Уверен. Ждет мою реакцию на историю о своей персоне. Хер. Пусть ждет дальше.
— Ей можно все.
