Да и не придет в ближайшие пару дней, зато потом очнется и не вспомнит, чего тут произошло. А так, всё с ним будет в порядке, в любом случае."
"Мог ли я его убить? Мог… и имел на это полное право. Да только он реально мне помог, и я захотел поступить именно так. Я не всегда поступаю, как будет логичнее, а чаще так, как хочется мне. Ведь имею на то право… ну, имел…
Разобравшись с пленником, оставил его в этой же подсобке, а сам отправился наверх. Там, из окон второго этажа открывался прекраснейший вид на имение. Ухоженный сад сейчас превратился в перепаханное взрывами поле, всюду свистят и вспыхивают снаряды, виднеются столпы чёрного дыма, вьющиеся над горящей бронетехникой. В общем, весело. А те, кто окружил особняк, сейчас разворачиваются в сторону приближающейся гвардии Булатовых.
— Черномор! Как у тебя дела? — приложил я трубку к уху, и невольно улыбнулся. Всё же ответил на вызов он раньше, чем ожидал, и потому я успел услышать ругань в свой адрес.
— Михаил! Живой, что ль? — на заднем фоне что-то громыхнуло, и в мои уши снова полился поток ругательств.
— Вы там как? Продвигаетесь? — впрочем, через окно вижу, что уже вот-вот пробьются через последнее кольцо обороны. Правда, зря я близко к окну подошел. — Ой!
— Что? Что случилось? — видимо, не часто я ойкаю. Так что даже Черномор занервничал.
— Да эти снайперы… — помотал я головой и сжал зубы, вытягивая из раны массивную пулю. Даже покров мой пробил, гад такой. — В общем, Черномор. Можете не торопиться, подкрепления у них не будет.
Мы некоторое время поболтали, с небольшими перерывами на перестрелки. Я стрелял из окон, заставляя охрану особняка постоянно смотреть и в мою сторону, и в сторону моих гвардейцев. А Черномор… Ну, он предпочитает или тяжелые пулеметы, или ближний бой. А еще лучше бежать на врага с тяжелым пулеметом в одной руке, и со здоровенным мечом в другой. Зрелище то еще, хочу сказать. Я бы лучше предпочел, чтобы на меня ехал танк, чем он.
Из разговора я окончательно убедился в том, что Напрудин действительно спрятался в имении графа. Так что теперь его оттуда так просто не вытащить. А своим бойцам он приказал никуда не уходить и держать оборону, стоять насмерть за его особняк.
— Ты мне только скажи… — во время очередной передышки задумчиво проговорил старик. — Ты чего там устроил?
— А? — не понял я.
— Ну, нам уже с десяток бойцов в плен сдались. И все, как один, бледные… А еще они обоссались… — он на секунду замолчал. — Они больше боятся происходящего в особняке, чем нас. Даже как-то обидно.
— Всё, Черномор, не могу говорить, — почувствовал, что в особняк зашла очередная группа бойцов. Да и сказать ему нечего.
