Но Вика старалась не напрягать голову этим, сперва нужно навестить маму Свету и поговорить с лечащим врачом.

В квартире царил такой бардак, что Вика непроизвольно ахнула в голос, застыв на пороге.

– Но чего, собственно, я хотела? – вздохнула она, прикидывая, сколько времени займет уборка. – Нет, ну ее на фиг, не сегодня. Сейчас помоюсь и поеду в больницу, а это стояло столько времени, значит, еще постоит, я вроде приемов не назначала.

Она стояла под струями душа, с удовольствием смывая с тела посторонний запах, и вдруг поняла, что ни разу за все время не подумала о Максиме. Вернее, не подумала о том, что его больше нет. Как ни странно, сейчас эта мысль не причинила боли, и Вика очень этому удивилась – прежде ей казалось, что без него невозможно, если он вдруг уйдет, она потеряет всякий смысл. И вот – его нет совсем, и никогда уже не будет, а она, Вика, спокойно намыливается в душе мочалкой и даже не плачет, не чувствует пустоты. Возможно, арест подействовал на нее как своего рода защитное средство, помог переключить голову, как бы ужасно это ни прозвучало. Максима нет больше – а она есть, она жива, и ей даже не больно.

К огромному удивлению Вики, в справочном ее ждал пропуск, выписанный врачом сегодня утром – маму Свету перевели в отделение.

Вика бежала по лестнице, перескакивая через две ступеньки, и не замечала ничего вокруг. Неожиданная новость словно придала ей сил, перечеркнула все те дни, что она провела в тесной камере СИЗО.

Тетка лежала в одноместной палате в самом конце длинного коридора, и первое, что увидела Вика, приближаясь, был сидевший у двери палаты полицейский.

Он встал сразу, как только Вика подошла, и спросил:

– Вы к кому?

– Я дочь… а вы зачем здесь?

– Документики предъявите, пожалуйста, – проигнорировал ее вопрос полицейский, и Вика полезла в сумку за паспортом. – Негрич Виктория Павловна… так-так… – он вынул из кармана листок, сверился с написанной там фамилией и, вернув Вике документ, снова сел на стул: – Проходите, пожалуйста.

– Так вы мне не ответили…

– Это к начальству. Мне приказано – я проверяю. Проходите.

Вика с колотившимся сердцем толкнула дверь и вошла в палату, всю залитую ярким весенним солнцем – в это время дня как раз эта сторона здания попадала под прямые лучи, от которых не защищали даже задвинутые желто-белые жалюзи.

Тетка лежала на кровати, вытянув вдоль тела руки, и смотрела в потолок. Рядом работал кардиомонитор, Вика бросила на него взгляд – все было в порядке.