А я себя сейчас чувствую неполноценной. И всегда так чувствовала. Ты понимаешь меня?
- Не очень.
- Я хотела бы попробовать, - тяжело сглатывает, сжимая горло. - Побыть автономной. Убедиться, что я полноценна и сама по себе.
- Так! - психую я. - Иди, убеждайся! Степаха пока со мной побудет!
Рывком отворачиваюсь.
Что за хрень?!
Хватает за локоть, тормозит меня, тянет обратно.
Послушно обняв, агонизирую от этой мысли.
- Нет! - гневно шепчу ей. - Нет. Нет... И нет! Чего ты хочешь? Конкретно! Жить не со мной? Тебе плохо со мной?!
- Ч-ч... Всё... Мне нужен психолог, наверное.
- А я? А со мной поговорить? Почему ты легко откровенничаешь с Хасановым, а со мной - нет?!
Кое-что она конечно рассказала и мне… Но мне кажется, Хасанову больше.
- Потому что... я тебя люблю.
Затыкаюсь на полуслове, задохнувшись от неожиданных слов, словно от пощечины. И лицо также немеет… Медленно выдыхаю. Всё хорошо. Между нами всё хорошо. Мы оба сохранили чувства. У нас есть сын. Всё остальное - просто ерунда! Я смету это.
- Я хочу здоровые отношения. И не уверена, что способна... - с мучением закрывает глаза. - Боюсь, все сломать.
- Психолог? Ладно... Хочешь, я с тобой к нему пойду?
Обнимаю крепче.
- Ты ничего не можешь сломать. Люби меня и всё... Я буду все ремонтировать!
- А я?! - услышав мои последние слова, сказанные в эмоциях чуть громче, включается Стёпа. - Я тоже хочу ремонтировать!
- Во! Уж со Степахой мы точно всё отремонтируем.
Протягиваю ему ""пять"". Лупит посильнее мокрой от овощного сока ладошкой. Чтобы был шлепок погромче.
- Первая же ссора развела нас, Борис, не забывай, - бросает тихо мне.
- Я стал умнее.
- А я?
- А ты самая прекрасная женщина на свете!
- Льстец! - смотрит на себя в зеркало в коридоре.
- Не там ищешь подтверждений, - разворачиваю к себе. - Сюда смотри!
Показываю пальцами себе в глаза.
- Веришь?
Затаскиваю за угол, впиваясь в губы. Целую глубоко, слушая свое колотящееся от восторга сердце.
Кладу ее руку на него.
- Здесь надо смотреть, ясно?
А Юля такая нежность! Бля... Меня никто никогда не целовал как она. Словно бабочки садятся на губы... Что-то есть в ней такое... Уникальное... неискоренимо-девичье...
И эмоции с ней от всех этих поцелуев такие острые, словно это первые в жизни поцелуи. С любимой девочкой...
И как мне невозможно больно и тоскливо в душе, что не я оказался с ней рядом, когда она была ещё юной девушкой. И кто-то смел обижать!
Мои губы застывают, онемев от этой боли.
- Что такое?.. - гладит их пальчиком.
- Прости меня...
- За что?
- За то, что я случился позже, чем был нужен. И за то, что ничего не понял тогда...
- Это прошлое. Я хочу настоящее.
- Оно всё принадлежит только тебе! Ты придёшь ко мне сегодня? Когда сын уснет?
Кивает.
- Мам! Я всё...
Мы ужинаем. Хвалим Стёпин салат. Он сияет от радости.
Юля зависает, нервно заламывает пальцы.
