Главное, что пока силами Виртпола и местных администраций их вовремя удавалось локализовывать, закрывать от посторонних. Но какое-то количество обычных игроков успело проникнуть туда. Ползут слухи. Все это началось около шести месяцев назад.
– «Туда», – повторил я и ткнул пальцем в экран, – то есть вон туда?
Степан Григорьевич кивнул очкастому, и тот снова заговорил:
– Этот мир называется Мегалон. И еще мы называем его Х-Мир. Попавшего в него человека встречает системное окно с приветствием. Затем…
– Стоп, а на каком языке?
– Неизвестно.
– Ну как это? – Я перевел взгляд с него на Степана Григорьевича, и полковник кивнул ассистенту.
– Неизвестно, – твердо повторил тот. – Картинки, которые вы видели, вытащены прямым сканированием из сознаний некоторых наших… скажем, исследователей Мегалона. Но когда удавалось «заснять» окна – на них были незнакомые символы. Совершенно фантастические. Да и сами окна… Потом я покажу. Такое впечатление, что в сознаниях попавших в Мегалон пользователей происходит лингвистическая перестройка. В результате все они там говорят на одном языке, назовем его мегалонским.
– Фух… Так, хорошо, а квесты? Игра выдает их?
– Квестов в привычном понимании нет.
– Интересно, хотя подобное уже есть. А что насчет выхода из Мегалона?
– Выход возможен только в районе Пограничья. Дальше соответствующая функция не работает. Чтобы выйти – надо вернуться к желтым скалам, в которых можно найти магические врата.
– А смерть? Что происходит с погибшими?
Он поднял указательный палец:
– Вот тут мы переходим к самому интересному. Они респятся… непонятно где. И непонятно в каких аватарах. На Пограничье не возникают. Тела в капсулах впадают в кому. Считывание информации из сознания становится невозможным, однако биоритмы примерно схожи с теми, которые обычно сопровождают пребывание человека в вирт-мире. Фиксируется движение зрачков, фоновая моторика, активность мышц.









