20
0В одном цилиндре кто-то активно шевелился – кажется, человек, но он так извивался и дергался, что больше напоминал огромную раненую сороконожку или жука.
Нас могли слышать техники у компьютеров или оставшиеся у дверей опера (молодой пристально наблюдал за каждым моим действием), и я спросил нейтрально:
– Как тебя… Волошин? Что у вас стряслось?
– Снимите одежду, – попросил он. – Всю. Положите на этот столик и сядьте.
– Зачем?
– Делай что тебе говорят! – прикрикнул молодой от двери.
Я стал неторопливо раздеваться. Волошин пояснил:
– Кресло считает ваши показания.
Покосившись на ближайшую нишу с цилиндром, я сел. Кресло было глубоким и мягким.
Игорь, приставляя к моим вискам две металлические тарелки на кронштейнах, склонился ниже и едва слышно шепнул:
– У меня все готово. Поговорим в буфере. – Он коснулся пальцем своей скулы и добавил: – Дентафон.
Выпрямившись, произнес громче:
– Постарайтесь не шевелиться.
После этого Волошин воткнул в вену на моей руке иглу, от которой прозрачная трубка уходила в подлокотник.
"В помещение вошел полковник, широкими шагами приблизился к нам.
– Мне нужно несколько минут, – сказал Волошин в ответ на его вопросительный взгляд. – Потом можем загружать его.
В кресле что-то чавкнуло, прожужжало и стихло. Отведя в стороны кронштейны с тарелками и вытащив катетер, Игорь прижал к ранке проспиртованную ватку, затем отошел к помосту с компьютерами. Кареглаз смотрел на меня.
– Что происходит?
– Мы отправляем тебя в Х-Мир прямо сейчас.
– Почему вдруг?
– Так надо.
– Да идите вы на хер, – сказал я, оскалившись. – Сверните свое «так надо» в трубочку и засуньте себе…
Должно быть, у них там и правда происходило нечто из ряда вон, потому что лицо его исказилось, он подался ко мне, упершись руками в подлокотники, навис и прошипел:
– Ты сделаешь что тебе скажут!
– А как же суд?
– Никакого суда не будет. Я закрываю дело. Мы тебя не взяли. Ты исчез для всех, точка.
– А для меня что это означает?
– Что ближайшие годы ты проведешь в Х-Мире, выполняя наши задания.
– Ближайшие годы – то есть пять лет?
Он помедлил.
– Да.
– А через пять лет?..
– Тебя выпустят. К тому времени все забудется, до тебя никому не будет дела.
Врет полковник. Они собираются сделать меня своим пожизненным рабом-шпионом… либо, если надобность отпадет, убить. Отключить жизнеобеспечение капсулы несложно.
– И ты рассказывал мне о беспределе, полковник? – спросил я.
