Острие со свистом рассекло воздух и вошло в сочленение конечности Жнеца, как раскалённый нож в масло. Хруст ломающегося хитина смешался с влажным чавканьем разрываемой плоти. Конечность отлетела в сторону, крутясь в воздухе и обдавая всё вокруг фонтаном чёрной крови.

Жнец барахтался в яме, которую я для него создавал, вбивая всё глубже. Его телекинез швырял в меня всё подряд, но я даже не замечал ударов — адреналин и боевая ярость сделали меня нечувствительным к боли.

Ненависть кипела во мне, требуя размазать врага по камням тонким слоем кровавого мяса. Воспоминания о павших товарищах из прошлой жизни смешивались с бешенством из-за гибели сегодняшних защитников. Каждый удар молота был местью — за бойцов, павших в Мещёрском капище, за тех, кто отдал сегодня свои жизни, и за всех, кого когда-либо забрали эти твари.

«Больше никогда! — клятва, данная столетия назад, жгла душу. — Ни одной потерянной крепости, ни одного обезлюдевшего города».

Пятый удар — финальный.

Я поднял молот в последний раз. Мышцы горели от напряжения, но я вложил в удар всё, что осталось. Боёк обрушился точно на трещину в броне, расширяя её. Звук ломающегося панциря напоминал треск падающего дерева. Осколки хитина толщиной с мою ладонь разлетелись во все стороны, обнажая пульсирующее нутро и багровое ядро.

Жнец предпринял последнюю отчаянную попытку — выпустил все свои ментальные резервы разом, но против Императорской воли, помноженной на ярость и решимость, у него не было шансов.

— Всё? — плюнул я прямо в безглазую морду. — Это всё, на что способен великий Древний⁈"

"Руками, усиленными Каменными кулаками, я разодрал трещину в броне ещё шире. Жнец дёргался, пытался сопротивляться, но я методично ломал его оставшиеся конечности, превращая некогда грозное существо в беспомощную развалину.

— Мрази вроде тебя не заслуживают лёгкой смерти, — рыкнул я, погружая руку в рану.

Пальцы сомкнулись на багрово-фиолетовом кристалле. Жнец забился в последней агонии, его ментальный вопль резанул по сознанию всех в радиусе километра. Но я не ослабил хватку.

«Кто… ты… такой?» — вопрос скрёбся по сознанию ржавыми когтями. — « Твоя… сила… древняя… знакомая…»

— Твоя смерть, — прорычал я, сжимая ядро сильнее. — Как и всех тварей до тебя.

«ТЫ!..» — последняя мысль Жнеца была полна ужаса и узнавания. — « Ты вернулся…»

С влажным чавкающим звуком я вырвал ядро из груди Древнего. Тело противника обмякло, начиная рассыпаться в прах. А по всей площади, по всему бастиону Бездушные замерли, потеряв направляющую волю.

— Убить их всех! — проревел я, поднимая трофей над головой. — Ни одна тварь не должна уйти живой!

Защитники Угрюма с удвоенной яростью обрушились на дезориентированных Бездушных.