— Вы верите, что Монахова убил этот охранник?
— Только он и мог. Никого больше в доме не было.
— Тогда почему никто не слышал второго выстрела?
— Не знаю. Может, его и не было. Или мы не обратили внимания. Меня следователи тоже об этом спрашивали. Я не знаю. Наверное, в этот момент дверь хлопнула, ваза разбилась. Там еще одна фотография в рамке упала. Свадебная Алексея Владиленовича и Тамары Георгиевны. Следователи потом все забрали.
— Когда вы вбежали в кабинет, пистолет лежал на полу?
— Скорее всего, да. Но я его не видел.
— Теперь последний вопрос. Что вы будете делать, если вас тоже уволят? — неожиданно поинтересовался Дронго.
— Не знаю. — Слава чуть помолчал и продолжил: — Я об этом пока даже не думал. Устроюсь куда-нибудь. Только с этим трудно будет. Сейчас много ребят без работы.
— Ясно. Спасибо вам за помощь, — сказал Дронго и вышел в коридор. — До свидания, Александра Львовна, — крикнул он на прощание.
— Может, останетесь на пирог? — предложила кухарка.
— Спасибо. Не могу. — Он сел в машину, позвонил Вейдеманису и спросил: — Ты что-нибудь узнал?
— Нашел номер телефона, выяснил, где находится офис Солагашвили.
— У станции метро «Парк культуры», не так ли?
— Уже знаешь…
— Водитель Слава его туда подбрасывал.
— Хочешь еще подробностей?
— Есть что-то интересное?
— Две судимости. Один раз за хищение в особо крупных размерах. Вышел по амнистии. Второй раз за организацию покушения на убийство депутата Государственной думы. Дали только пять лет. Отсидел три с половиной года и вышел. Очень колоритный тип этот самый Леван Шалвович Солагашвили.
— Понятно. Сейчас уже около шести вечера. Но он еще вполне может находиться в своем офисе. Продиктуй мне его номер телефона.
— Это будет довольно опасно, — предупредил Эдгар. — Он явно связан с криминалом и может вообще не ответить на вызов с незнакомого телефона.
— Пока я собираюсь только набрать его номер. Если он настоящий бизнесмен, то просто обязан отвечать на все телефонные звонки. Иначе ему будет очень сложно работать.
— Все равно будь осторожен, — посоветовал Вейдеманис и продиктовал номер телефона.
Дронго набрал его. Ждать ему пришлось довольно долго. Солагашвили ответил только после шестого гудка.
— Слушаю вас. — По-русски он говорил без акцента.
Было очевидно, что этот человек вырос в России, а не в Грузии. Люди, родившиеся в южной республике и начавшие с детства говорить на грузинском языке, почти никогда не могли избавиться от своего характерного произношения.
— Добрый вечер, Леван Шалвович, — начал эксперт. — Извините, что вас беспокою.
— Кто это говорит?
— Меня обычно называют Дронго. Я провожу частное расследование по поручению Сергея Владиленовича Монахова.
