Мне нравится, когда она смеётся или улыбается: у неё появляются по две ямочки на каждой щеке. А с ними она становится невозможно милой.

Это было ошибкой, не надо было переносить то, что было в сердце на фотографии.

Однажды я вернулся из школы и застал брата в моей комнате, в руках у него был фотоаппарат. Он просматривал снимки.

— Слушай, круто у тебя получается, мне нравится. А это кто? Мне кажется, я ее знаю.

Я постарался ответить как можно более равнодушно:

— Она учится в параллельном с тобой классе.

Мне казалось, Андрей забыл об этом разговоре. И не обратил внимание на то, что я фотографирую только эту девушку из всех возможных людей. Но я только так думал. Через месяц на школьной дискотеке он пригласил Иру на медленный танец. Я первый ее заметил, но так и не смог подойти. А он ее совсем не замечал. И подошёл к ней первый.

Я долго мучился, считал, что это худший день моей жизни, как будто я разом все проиграл. В голове крутились тысячи вопросов без ответов. Виновата ли моя фотография? Искренние ли у брата чувства? Что я могу сделать? Я объективно тогда был, правда, ребёнком по сравнению с ними. Они — почти старшеклассники, я — средняя школа. И ещё я слабое звено, которое вычеркнули из этого уравнения. Почему именно мой брат? Любой другой бы на его месте, и у меня был бы шанс.

Стыдно признаться, но я тайно надеялся, что их отношения не просуществуют долго. Надеялся, что они расстанутся в старших классах. Потом — что в универе поругаются.

Наверное, окончательно надежда угасла только на их свадьбе. Я стал деверем — братом мужа, и теперь уж точно никак не смог бы стать женихом. Пытка настоящая тот день, как сейчас помню. Меня заставляли кричать «горько». Вот уж у кого было горько на душе — это у меня.

Ещё запомнил разговор с братом в тот день, на улице, уже под конец торжества, он сильно перепил, вышли подышать свежим воздухом. Я воспользовался тем, что из-за своего состояния наутро он, скорее всего, ничего не вспомнит. И сказал ему:

— Если ты ее обидишь, Андрей, знай, что это будет значить для меня – зелёный свет.

Он смеялся. Не понял, наверное, о чем я.

После их свадьбы я серьезно взялся вытравлять свои чувства, пытался скрывать их даже от самого себя.

Не может же эта юношеская любовь длиться вечно, в конце концов, есть и другие девушки, она — теперь табу.

Я встречался с другими. Хорошими, красивыми, умными. Замечательными. Только на сердце все равно было глухо. Ни одна из них не вызвала во мне даже близко похожих чувств. Я даже никому и не признавался в любви из-за этого. Говорил «ты мне нравишься», «ты хорошая», «давай попробуем встречаться». Но не те слова, которые они от меня хотели услышать. Не умею врать. Наверное, поэтому ничего и не выходило. Либо уходили они, либо я.