Да ты бы охренела, если б только узнала…

Обрывки воспоминаний о вчерашнем наползали друг на друга, будто в насмешку над его стремлением сохранять ясность ума и контроль над ситуацией. Так недолго мигрень заработать.

Да, вчерашний вечер охренеть как удался.

— Более чем, — прорычал он в ответ, и до поры с удовольствием заткнулся, потому что им принесли завтрак.

На какое-то время он так отвлёкся на свои невесёлые мысли, что вообще ничего вокруг не замечал. Но то, с какой скоростью её десертная вилка цокала о тарелку, невольно привлекло его внимание.

Девчонка поглощала пищу так, будто до сих пор голодала. Ела почти по-солдатски и с невероятно сосредоточенным видом.

Как-то не сильно вязался этот образ с образом коварной интриганки, какой он себе её рисовал.

Глеб нахмурился и продолжил жевать свою венскую вафлю, исподволь наблюдая за женой. Даже эта их склока никак не повлияла на её зверский аппетит, будто всю ночь она занималась как раз тем, чем положено заниматься новобрачной, а теперь энергично восполняла ресурсы.

— Научишь?

Её вилка застыла в воздухе.

— М? — она наконец дожевала и уставилась на него в немом вопросе.

— Как выработать аппетит, даже когда его нет.

Он понятия не имел, зачем лез к ней с разговорами.

Девчонка нахмурилась. Опустила вилку на край тарелки:

— Что? Я и здесь в чём-то нагрешила?

— С чего ты взяла? Я просто спросил.

— Я начинаю верить, что ты, как и мой дед, никогда ничего просто так не говоришь. Тем более мне. И учитывая наши с тобой отношения, говоришь это, чтобы в очередной раз меня попрекнуть или оскорбить.

— Попрекнуть? — усмехнулся он. — Чем? Тем, что ты меня объедаешь?

Она его шутку, конечно же, не разделила. Схватилась за стакан с апельсиновым соком, отхлебнула и уставилась взглядом в тарелку.

— Мог бы и догадаться.

— О чём?

— О том, о чём задал вопрос, — она без предупреждения метнула в него короткий, выразительный взгляд. Он увидел в нём боль — неподдельную, настоящую. — Такому учат там, где я росла. В детском доме. Но тебе, сам понимаешь, учиться там уже поздно.

Она звучно отодвинула стул, встала и пошагала прочь.

Глеб едва слышно выругался, отшвырнул на тарелку недоеденную вафлю и, подхватив планшет, тоже покинул столовую.

У него не было времени убиваться по своему ублюдочному поведению. Наверняка именно так охарактеризовала бы его маленькая Канатас.

Только вот не Канатас. Со вчерашнего дня она Уварова, по закону. Пора привыкать.

Он зачем-то размышлял именно об этом, пока Астахов вводил его в курс дела, подробно рассказывая, что, когда и как происходило во время торжества и уже после, когда новобрачные отбыли восвояси.

Их заседание длилось уже третий час.