— Но надо…

— Надо…

— Забуриться бы куда-нибудь втроем…

— Да…

Они затихают, лаская меня в четыре руки, а я, скатившись с Ваньки и устроившись между ними, наблюдаю за полетом утренней стрекозы.

И хочу, ужасно хочу запомнить этот момент: золотые ребристые лучи солнца, пляшущая в них волшебная пыльца, к сожалению, не способная выполнить мое самое сокровенное желание; стрекоза, отблескивающая крыльями; сладкая нега в теле и руки моих любимых мужчин — сладкими ожогами по коже.

Запоминай это, Ветка. Запоминай так, чтоб потом, в момент, когда все будет очень плохо, извлечь это из памяти и снова захотеть жить… Потому что, если в жизни есть такие воспоминания, то она определенно стоит борьбы.

Я смотрю на стрекозу, летящую по своим делам, и физически ощущаю, как утекают минуты счастья.

И сердце отдает болью, короткой и острой.

Наше время закончилось.

Совсем.

Запомни этот миг, и этот сладкий морок.Как бьется остро взрызг лучей густых стекло.И думай, что тебе сегодня повезло,И сердце давит крик, в костер бросая порох.Запомни и не смей решать, что ложь и правда,Что я хочу сказать, что я хочу понять.Ведь колокол в груди сегодня не унять,Хотя… Ты знаешь, мне ведь большего не надо:Тобою лишь дышать, смотреть и умиратьОт боли, сладкой мглы, что так ломает пальцы.А ты не торопись со мною расставаться,Запомни… Надо ж нам когда-то воскресать…16.01.22

М. Зайцева

Глава 39. Ветка

— Вета, зайди, — голос Олега в трубке сухой и деловой.

Вздыхаю, сворачиваю на экране презу по новой рекламной компании, отвратительную, кстати, совсем пиар-отдел не рубит ситуацию, и иду на ковер к шефу.

По дороге ловлю парочку сочувствующих взглядов, но больше все-таки ехидных и предвкушающих. Наше величество сегодня изволят быть резко не в духе и орать на всех по поводу и без повода. И, судя по всему, любимые коллеги очень рассчитывают, что и мне перепадет его милости, тем более, учитывая, что вернулась из командировки ни с чем…

Я мягко улыбаюсь в ответ на явное ожидание треша в глазах коллег и иду , выпрямив спину.

У нас опенспейс, и у Олега двери и стены кабинета совершенно прозрачные. Если требуется приватность, то опускаются автоматические жалюзи, которые еще и звук отлично скрадывают.

И сейчас я наблюдаю, как с тихим шелестом скользят вниз серебристые планки, выгибаю бровь, поворачиваясь в Олегу:

— А ты в курсе, какие слухи о нас с тобой ходят по офису?

— А то! — Олег усмехается, приглашает кивком присесть на диван, — сейчас кофе твой принесут.

— Не стоит, — отказываюсь, — у меня и без того сердце стучит слишком.

— Не рановато, старушка?

— Ну… Еще парочка таких вот заданий, и можно гроб заказывать…

Олег хмурится, сразу становясь серьезным."

"Это наш первый разговор наедине после моего возвращения, деловой разговор, рабочий.