Что не надо было быть такой самоуверенной!

Не будет такого, как же!

Вот сейчас им это скажи, Ветка ты глупая! Скажи, если слова сможешь найти!

— Мы подыхали тут, Ветка-а-а… — шепот Ваньки переходит в стон, и я сама не замечаю, как вторю ему, бессильно запрокидывая голову и позволяя Тиму вжиматься в шею зубами все агрессивней и напористей. Он стискивает меня, уже несдержанно и грубо, за талию, прижимая руки за спиной, делая полностью беспомощной и раскрытой перед ними.

Это все жутко, неправильно, неправильно!

Но, как и пять лет назад, я не могу остановить их. И сама не могу остановиться.

И надо признать, что никогда, ни разу за эти пять лет, я не испытывала того, что испытываю сейчас. И того, что испытала тогда, с ними. Двумя."

"— Ветка… — ладонь Ваньки скользит на затылок, заставляя подчиниться, посмотреть на него. Я смотрю и ужасаюсь темноте его глаз. — Ветка… Если мы сделали тогда что-то не так…

Его слова заставляют замереть. И, наверно, что-то такое мелькает в моих глазах, потому что Ванька торопливо начинает говорить:

— Нет, мы понимаем, что все не так, но…

Ощутив мой ступор, замирает за спиной Тим, дышит тяжело. Явно чувствуется, что ему невероятно сложно сдерживаться.

Понимание ситуации оглушает.

Они опять это делают со мной!

Боже… Они… Невероятно техничные! Заласкали, зашептали, заморочили!

И я хороша! Поплыла!

А они же… Они же даже не считают себя виноватыми! Не понимают, что не так сделали!

Каким образом удается вывернуться из сковывающих рук Тима, не знаю, но достигнутая свобода придает сил.

Отшатываюсь от них в сторону лестницы к пляжу, перевожу взгляд с одного на другого. И в очередной раз поражает их общее сходство. Не в лицах, не в фигурах… В общем выражении голода в глазах. Они хотят меня. Оба. Голодные. Как тогда.

Это страшит.

В первую очередь, потому что себя боюсь. Я не для того столько лет выстраивала себя, чтоб сейчас все вот так… Под ноги им кинуть.

Надо бежать, пока соображать способна.

Но прорываться через них, молча смотрящих на меня и дышащих тяжело, бесполезно. Поймают, опять заласкают, зашепчут… И никуда я не денусь же! Это ясней ясного! Не надо оптимизма.

Делаю шаг назад еще, к лестнице, не сводя с парней взгляда и выставив перед собой ладонь, словно пытясь защититься от них.

— Вет… Осторожно, Вет! — Ванька шагает вперед, и я воспринимаю это угрозой.

Резко разворачиваюсь и бегу вниз по лестнице, едва попадая ногами по ступеням.

— Ветка! — подстегивает меня испуганный голос Ваньки и вторящее ему тихое рычание Тима.

Я бегу, даже не бегу, лечу вниз, едва цепляясь руками за перила и кое-как успевая касаться кончиками пальцев ног ступеней.

О том, что, стоит споткнуться, и лететь придется далеко, не думаю.

Хочется быстрее прочь, подальше от них.