Все паззлы складываются в одно полотно, где мы с Ванькой выступаем в роли цирковых клоунов.

Надо же… Как мы так лоханулись? Почему не подумали, не сопоставили?

А потому что мозгами не пользовались!

Все спустили в яйца!

И вот он, результат!

Наша женщина в лапах криминального ублюдка, а мы , блять, в полной жопе! И не знаем, что делать, как вытаскивать ее из этого всего?

Пока я обдумываю критическую во всех смыслах ситуацию, Ванька приходит в себя настолько, что может уже вполне успешно притворяться правильно воспринимающим бесконечные нотации Кабана.

Он проходит в глубь комнаты, незаметно, но очень душевно ткнув меня в бок, чтоб приходил в себя скорее.

Ветка открывает рот, явно желает что-то сказать. Она еще не поняла, что ее тут никто слушать не будет. Просто потому, что баба. Кабан баб за людей не считает вообще, а ее воспринимает, как личное оскорбление.

Я едва замено качаю головой, изо всех сил надеясь, что у нее не отрубились мозги настолько, чтоб попытаться показать Кабану, что знает нас.

Пока что, если я правильно понимаю суть многословного бреда, что сейчас льется изо рта этого придурка, никто не связал нас в одно.

Повезло, что Ветку мы сразу утащили сначала на берег, а потом к Ваньке. Не таскались с ней по городу, не светились.

Недавняя история с Витенькой еще не успела дойти до Кабана, или дошла не такой, как она есть в реальности."

"Я слушаю краем уха разговор Ваньки и Кабана, а сам пытаюсь придумать, что делать дальше. Как быть. Как ее вытаскивать? Как нас вытаскивать… В голове, привычной решать разные ребусы в стрессовых условиях, сейчас полный треш и кровища. Только этот вариант вижу. А это — не вариант…

— Ну и что с ней дальше? — долетает до меня голос Ваньки.

— Кончить, я думаю… А запись ее хозяевам отправить… — скрипит Кабан, и меня продирает холодным потом.

Ебанутый урод.

Ветка раскрывает опять рот, но я снова едва заметно качаю головой. Молчи, бога ради! Молчи только!

— Кабан… Не стоит спешить, — как другу удается быть таким спокойным? Как он голос-то держит? — иначе Москва здесь будет через неделю уже. Или даже раньше. Война будет.

— Ну пусть приходят, — хрипло смеется Кабан, — мы их тоже рядом с ней положим…

Ебать… Да он вообще последние ориентиры потерял! Любой нормальный человек скажет, что это — путь на кладбище самому! Что в любом случае развязывание локальной войнушки — это пиздец! Не девяностые сейчас! Нас просто в окрошку покрошат!

— Кабан… — все еще пытается хоть как-то отбазарить Ванька, но старый маньяк его перебивает, повелительно скрипит:

— Вот ты и кончишь.