Это был не священный танец и не народный танец Шотландского нагорья, но нечто более утонченное и чувственное. Эротичное. Порочное. Все девушки были в белых платьях, причем и по рукавам, и по самому платью шли длинные разрезы, так что наряд выглядел как элегантные лохмотья. Низкий вырез на груди и разрезы на юбке щедро демонстрировали молодое тело.

Двенадцать… число ведьмовства, подумала Мартиса.

Девушки выпустили из рук ленты и побежали в толпу. Одна подкралась к мужчине в маске и в костюме круглоголового, другая задержалась возле толстого Панча и поцеловала его в щеку.

Еще одна — Касси, жена рыбака — подошла к Брайану, обняла его за шею и, сотрясаясь, сползла вниз по его телу. Затем девушки вернулись к своим лентам и танец продолжился, становясь все более неистовым. И вдруг музыка смолкла, девушки упали на колени, И снова загремели аплодисменты.

— Я думала, праздник плодородия отмечают в мае, — шепотом сказала Мартиса Брайану.

Он встретился с ней взглядом и улыбнулся:

— Дорогая моя, не забывай, что осень — пора урожая.

Неожиданно заныли волынки, заиграла скрипка, и при свете полной луны начались танцы.

Брайана подхватила какая-то незнакомая Мартисе девушка, а сама Мартиса вдруг оказалась в объятиях молодого овцевода. Он был хорош собой, но от него все равно пахло овцами, Затем появился Хогарт — тоже в черном плаще — и стал бросать в толпу конфеты из марципана. Поднялась суматоха, гости, смеясь, ловили конфеты, потом, кто поодиночке, кто парами, стали постепенно двигаться к повозкам и подводам, ожидающим вдоль дороги.

Забили часы. Наступила полночь.

— Полночь, час ведьмовства, — произнес над ухом Мартисы хриплый голос.

Ее обнял Брайан.

Теперь на нем был темный плащ, но капюшон был откинут и лежал на плечах. С дьявольской улыбкой он подхватил Мартису на руки.

— Нет!

— Но я же предупреждал, что в полночь потребую тебя обратно, — напомнил он и крикнул родственникам: — Всем спокойной ночи!

С этими словами он внес Мартису в замок через парадную дверь и прошел через главный зал к лестнице. Когда он стал подниматься по ступеням, ее вдруг охватила паника. Она посмотрела ему в глаза, отчаянно пытаясь прочесть в них правду. Они поднялись на второй этаж, и Брайан понес ее по коридору дальше, в темноту, Мартиса дрожала, но не могла произнести ни слова.

Брайан смотрел ей в глаза горящим взглядом. Он ногой распахнул двустворчатую дверь в свои покои, положил Мартису на их кровать и вернулся, чтобы закрыть дверь и запереть на засов.

Мартиса зажмурилась. Во сне он пришел к ней, когда она лежала на холодной могильной плите, и коснулся ее горла холодным ножом.

Она открыла глаза. Брайан шел к ней, его плащ развевался как крылья.

— Нет! — закричала она.