Мелькает мысль, что она, может, и не в курсе имени того, с кем спала сегодня, потому я продолжаю:

- Отец того парня, с которым ты трахалась сегодня ночью!

Опять ни единого осмысления.

Да что, бля, такое-то?

Я теряю терпение, потому что ее ерзание подо мной совсем уже невыносимо, член сейчас брюки прорвет, а она так трется, что я , того и гляди, как подросток, кончу, даже в женщине не побывав!

- Бля, да откуда же вас, шлюх, тащит-то к моим придуркам? – рычу, уже не сдерживаясь совершенно, потому что трахаться с мужиком и потом вообще не помнить про это – да за гранью такое просто!!!

Между тем, ситуация все больше приобретает бредово-порнографический оттенок, потому что член болит, она тяжело дышит, сверлит меня злым испуганным взглядом, слезы текут из уголков глаз по вискам вниз…

И мою голову посещает мысль! Такая же бредовая, как и вся эта тупая ситуация!

Если она такая давалка, такая пустоголовая баба, что даже имени не спрашивает у любовника, то почему, собственно, я должен с ней сдерживаться?

Какая ей, нахер, разница?

Я или еще кто-то?

- Не ори, - шиплю я своим самым страшным голосом так, что она замирает, потом убираю ладонь и мгновенно заменяю ее своим ртом.

Она испуганно всхлипывает мне в губы, пытается вывернуться, но я гневно рычу и придерживаю ее за подбородок, наваливаясь так, что она наверняка дышать не может.

Ну ничего, зато рот открыла.

Последнее, что я помню – это ее дрогнувшие сладкие губы, беспомощный жалкий стон и свой нереальный кайф от погружения в распахнутый рот языком.

Тебе лучше потом меня удавить, тварь...

Дарья.

Сначала я решаю, что это продолжение кошмаров, которые преследуют уже на протяжении года.

Очень часто вижу его.

Огромную фигуру, молчаливо и неподвижно стоящую рядом с кроватью. Настолько неподвижно, что , кажется , и не дышит даже. Впрочем, во сне реально не дышит."

"Потом обычно были вариации. То меня просто душили, непритязательно сжимая холодную лапу на горле, то сначала били. По лицу. Наотмашь. Так, что слышно было, как челюсть хрустит.

Потом обычно я билась от боли и просыпалась, вся мокрая, как мышь. И такая же дрожащая.

И тут начало кошмара не особо отличалось.

Огромная фигура мужчины в проеме двери моей съемной однушки.

Неподвижная.

Взгляд, тяжестью своей придавивший меня к кровати.

Я лежу, не могу глаз от него отвести. И стараюсь проснуться до того, как почувствую боль. Хоть какая-то борьба. Пусть ее во сне нет. Но в реале - то я есть! И в реале – то я боролась! И победила! Значит, и во сне смогу!

А потом сценарий сна меняется. Потому что пришелец курит. Затягивается, вдыхает никотин. В прошлые разы он не дышал.

Теперь дышит. И курит.